Обретенный май - Мария Ветрова

Елена Леонидовна проживала действительно на Большой Академической улице, неподалеку от метро Петровско-Разумовская, в доме так называемой «улучшенной планировки». Квартиры в нем стоили дорого, сестра Любомира приобрела одну из них года за два до ухода на пенсию… Все это ей успел поведать Соколов к тому моменту, когда машина притормозила у нужного подъезда.

Едва Анна Алексеевна выбралась вслед за Соколовым наружу, как от небольшой группы людей, толпившихся возле него и состоявшей в основном из старух, отделилась быстроглазая пожилая женщина в нелепой старомодной шляпке из черной соломки.

— Слесарь уже здесь, как хорошо, что вы приехали! — затарахтела та, безошибочно определив, что главная среди приехавших именно Аня. — Вот увидите, я права, с Еленой что-то случилось… У нее очень больное сердце, я боюсь, что…

— Сейчас посмотрим, — оборвала ее Анна Алексеевна. — Дверь металлическая?

— Нет, просто укрепленная, — сбавила обороты старушенция. — Знаете, такими прутьями железными… У меня точно такая же, мы вместе заказывали, в одной фирме. Мы…

Не слушая больше разговорчивую соседку, Калинкина направилась к подъезду, вслед за ней молча двинулись остальные: Соколов и два опера, прихваченные им на всякий случай. Участковый ждал их в подъезде. Он поздоровался с несколько смущенным видом.

— Понимаете, — объяснил он, — сам бы я вас и тревожить не стал, но Марья Васильевна ни за что не успокоится, я ее хорошо знаю… Клянется и божится, что Любомир никуда подеваться или там уехать не могла, поскольку обе они театралки и у них на вчерашний вечер были билеты на какой-то спектакль… В общем, та не объявилась и билеты пропали, хотя очень дорогие.

Выслушав участкового, Калинкина молча кивнула и, нахмурившись, направилась к лифтам.

Дверь хотя и просто укрепленная, но сработана была на совесть. Почти полчаса понадобилось слесарю и оперативникам из прибывших, чтобы попасть наконец в квартиру.

Первым вошел Соколов. Аня, следовавшая за ним, едва не налетела на спину внезапно остановившегося и замершего на месте следователя.

…Елена Леонидовна Любомир лежала неподалеку от входа посреди ярко освещенного холла в позе, не оставлявшей сомнений в том, что женщина мертва. Вокруг головы темнела лужа застывшей крови, лицо Елены Леонидовны, обращенное к потолку, украшенному дорогой хрустальной люстрой, хранило застывшую печать глубокого изумления. Орудие убийства — обыкновенный молоток, успевший так же, как и волосы жертвы, присохнуть к полу посреди застывшей кровавой лужи, валялся рядом… Даже Соколов, видевший-перевидевший на своем веку трупов, передернулся, издав какой-то неясный звук, а Калинкина невольно отступила назад, толкнув просочившуюся вслед за ней Марью Васильевну.

— Что… Что там?! — Марья Васильевна, изо всех сил вытягивая шею, безуспешно пыталась разглядеть хоть что-нибудь из-за спин Калинкиной и Соколова.

— Все назад! — Аня решительно развернулась лицом к лестничной клетке, на которой уже толпилось несколько человек, вышедших из соседних квартир. Подчиняясь ее резкому приказу, люди невольно отпрянули, освобождая пространство вокруг Калинкиной и входа в квартиру. Аня поискала глазами оперативников, приехавших вместе с Соколовым. Один из них, совсем еще молодой, растерянно отошел вместе с соседями в сторону и теперь смотрел на Калинкину со страхом и недоумением. Вероятно, это был один из первых в его практике трупов… Не стоило подвергать мальчишку лишним испытаниям!

— Звоните в прокуратуру и вызывайте нашу экспертную группу, — глядя на него, сухо сказала Аня. — Затем отправитесь вниз и будете ожидать их приезда там… Куда вы?.. Я же еще не назвала вам телефон!

— Извините, товарищ капитан… — парень начал медленно краснеть.

— Прошу вас сказать дежурному следователю следующее: во-первых, это убийство… — В толпе соседей кто-то тихо ахнул. — Во-вторых, скажете, я просила прислать в качестве врача Иосифа Викторовича, они знают…

Оперативник, молча кивнув, записал продиктованный Аней телефон и с радостью кинулся к лифтам. Калинкина оглядела сбившихся в плотную кучку перепуганных соседей. Ближе всех к ней стояла Марья Васильевна, по лицу которой уже текли крупные, как у маленькой девочки, слезы. Ее шляпка сейчас выглядела особенно нелепо, просто до одури нелепо, и Калинкина внезапно ощутила жалость к смешной старушенции, пораженной искренним горем.

— Нам необходимы двое понятых, — сказала Аня. — Лучше — мужчины. Марья Васильевна, вы можете сейчас со мной поговорить?

Та молча кивнула и начала торопливо ладошкой вытирать слезы, которые, вопреки ее усилиям, все катились и катились по сморщенным щекам. Наконец старушка взяла себя в руки и, прерывисто вздохнув, шагнула навстречу Ане.

— Я живу этажом выше, можно пойти ко мне… — прошептала она.

— Да, конечно… — Калинкина внимательно оглядела оставшихся соседей. — Возможно, кто-нибудь из вас видел что-то, чему даже не придал значения: например, того, кто в эти дни приходил к Елене Леонидовне в гости… Судя по всему, преступник вошел обычным способом, позвонив в дверь, а ваша соседка ее открыла и даже впустила в квартиру. Следовательно, они были знакомы…

Последовала пауза, после чего — Аня в первую секунду даже не поверила такому везению — из группы соседей выдвинулся мужчина в тяжелом плюшевом халате с несколько помятым, явно заспанным лицом:

— Не исключено, что я действительно кое-что видел, хотя вряд ли, потому что это была женщина, по-моему пожилая… Приходила она, по-моему, позавчера, поздно вечером… Я выходил с Гариком, это мой пес… Поэтому и обратил внимание, что как-то поздно для гостей, к тому же к Елене Леонидовне. Она, по-моему, рано укладывалась…

— Что за женщина? — Аня с трудом уняла волнение.

— Да я ее, честно говоря, только со спины видел… Она как раз в дверь звонила…

— И ей открыли?

— По-моему, да… Вроде бы, когда мы с Гариком вошли в лифт, открыли… Я слышал, как хлопнула дверь, но вообще-то я не уверен…

— Почему вы решили, что женщина пожилая?

— Ну не знаю, — пробормотал мужчина. — Мне так показалось… Со спины…

— Соколов, — Калинкина повернулась к дверям, в которых толпились оперативник, участковый и двое неохотно согласившихся участвовать в процедуре мужчин.

— Да?.. — следователь появился из квартиры Елены Леонидовны мгновенно.

— Будь добр, поговори с товарищем…

— Никитин Сергей Петрович, — подсказал мужчина. — Если можно, давайте у меня дома? Я напротив живу…

— Можно, — кивнула Аня и специально для Соколова добавила: — Давай-ка сразу под протокол… Пойдемте, Марья Васильевна!

Спустя несколько минут Аня и подруга убитой уже сидели этажом выше в тесно заставленной гостиной. Мебель у Марьи Васильевны оказалась старомодной, несколько обшарпанной и совершенно не подходившей к оклеенным дорогими обоями стенам. Заметив несколько недоуменный взгляд Калинкиной, которым она обвела комнату, старушка вздохнула.