Своенравная леди - Нэн Райан

— Вы очень чуткий человек, Том.

Том подошел к своей лошади и вскочил в седло.

— Предупреждаю — если вы не расскажете мужу, что здесь произошло, то это сделаю я.

— Вы считаете, что это необходимо? — вздохнула Сюзетта.

— Миссис Бранд, я всегда был честен с вашим мужем. Я знаю Остина много лет и люблю его как сына. Для меня он лучший из всех людей. За всю свою жизнь я не видел, чтобы мужчина так любил женщину, как Остин любит вас. Он постоянно беспокоится о вашей безопасности, и, по-моему, после ужасной трагедии, лишившей Остина жены и ребенка, его чрезмерная опека вполне понятна. Я прекрасно знаю, что вам не разрешено ездить верхом одной. Сегодня я был с Остином, но он сказал старому Нату, чтобы тот сопровождал вас, если вам вздумается прокатиться верхом. Бедняга Нат до смерти боится гнева Остина.

— О Боже, я совсем не подумала об этом. Здесь нет вины Ната. Я убежала, пока он спал. Я скажу Остину, чтобы он не ругал Ната.

— Вы очень добры, миссис Бранд. Нам лучше побыстрее возвращаться — солнце уже почти зашло.

Когда они подъехали к дому, Сюзетта спрыгнула с лошади и передала поводья Тому.

— Спасибо, Том. Когда Остин вернется, сообщи ему о Реде. А я расскажу, что обманула Ната. — Сюзетта протянула Тому руку. Мозолистая ладонь Тома сжала ее пальцы. — Я расскажу ему. А теперь идите. Все будет в порядке.

Когда Остин вернулся, Сюзетта принимала ванну у себя наверху. Увидев выражение лица хозяина, Кейт приказала остальным слугам не выходить из своих комнат, пока она не позовет их. Поднимаясь по лестнице, Остин стянул перчатки и сердито хлопнул ими себя по бедру. Он ворвался в голубую комнату, громко зовя жену.

Сюзетта тяжело вздохнула, глубоко погрузившись в мыльную воду.

— Я в ванне, Остин. Выйду через минуту.

Не успели эти слова слететь с ее губ, как он появился в дверях. Остин стоял, широко расставив ноги, с напряженным лицом. Самообладание покинуло Сюзетту, и она инстинктивно еще глубже погрузилась в воду. Остин молча пересек комнату, клацая шпорами по кафельному полу, опустил руку в ванну, схватил Сюзетту за руку и поставил на ноги. Казалось, Остин не замечает, что его сорочка намокла до локтя. Сердце Сюзетты бешено колотилось. Она стояла перед Остином, и хлопья мыльной пены поблескивали на ее мокрой коже.

Сюзетта никогда не видела мужа таким разъяренным и приняла разумное решение не спорить с ним. Он пронес Сюзетту через спальню, а затем пинком ноги открыл дверь в соседнюю комнату.

— Я выпорю тебя, — хрипло сказал Остин, переступая через порог.

— Нет! — К Сюзетте наконец вернулся дар речи, и она закричала: — Остин, не надо!

Он направился к их кровати и опустился на нее. Сюзетта кричала и отбивалась, но Остин перевернул жену и положил к себе на колени обнаженными ягодицами вверх, придавив рукой ее плечи и спину. Она дрыгала ногами, вертела головой и громко всхлипывала. Остин поднял руку.

Но его рука так и не опустилась. Увидев свою ладонь, занесенную над мокрыми ягодицами жены, Остин опомнился. Он взглянул на обнаженную извивающуюся женщину у себя на коленях и закрыл глаза.

— Боже мой, Сюзетта, — простонал он. — Что я делаю?

Остин осторожно поднял жену, и при виде ее несчастно го лица сердце его сжалось.

— Милая моя, любимая, — прошептал он, усаживая жену к себе на колени. — Я этого не хотел, родная. Пожалуйста, скажи, что ты прощаешь меня.

Вздрагивая от рыданий, Сюзетта обмякла в его руках. Ее гордость была глубоко уязвлена.

— Я ненавижу тебя, Остин, — всхлипывала она.

— Нет, Сюзетта, прошу тебя, не говори так, не надо! — Он целовал ее пылающее, мокрое от слез лицо, глаза, нос, дрожащие приоткрытые губы.

— Ты хотел ударить меня! — крикнула она.

— Нет, ангел мой, я бы никогда этого не сделал! Никогда. Ты не должна ненавидеть меня, Сюзетта. Прости меня.

Остин целовал и гладил жену, и вскоре она немного успокоилась, но губы Остина продолжали нежно касаться ее висков и прижиматься к шее. Сюзетта почувствовала губы Остина рядом со своими и подняла усталую руку к лицу мужа, а затем прижалась лицом к его шее.

— Я не ребенок, Остин. Я женщина, — прошептала она.

— Знаю, любимая, — утешал он Сюзетту, чувствуя, как в нем вскипает кровь от ее близости.

Остин покрывал легкими поцелуями лицо Сюзетты, ища губами ее губы, а в это время ее пальцы расстегивали пуговицы его рубашки. Она ответила на его страстный поцелуй и просунула ладонь под рубашку, лаская широкую грудь мужа. Остин поднял голову и заглянул ей в глаза:

— Я люблю тебя, Сюзетта.

— Я женщина, Остин, — прошептала она. — Посмотри на меня. Посмотри на мое тело, Остин. Я женщина, женщина!

Он окинул ее взглядом, в котором светилась любовь, и застонал.

— Ты не ребенок. Ты женщина. Прости меня, милая. Я сделаю все, чтобы загладить свою вину.

Сюзетта притянула его к себе и крепко поцеловала в губы. Когда они наконец оторвались друг от друга, Остин весь дрожал от желания. Сюзетта прижалась лицом к его вздымающейся груди. Она поцеловала ее, шепча:

— Я твоя жена, Остин. Я хочу от тебя ребенка. Подари мне ребенка, Остин. Пожалуйста, сделай мне ребенка.

Три недели спустя переполненная счастьем Сюзетта Бранд отправилась навестить Анну. Ее сопровождал Нат. Всю дорогу она была мила и разговорчива. Взволнованно взбежав по ступенькам парадного крыльца дома Вудсов, Сюзетта подхватила на руки плачущую Санни и поцеловала расстроенную маленькую девочку.

— Санни, милая, что случилось?

В дверях стояла Анна.

— Она закатила истерику, потому что я велела ей идти спать. Не нужно было брать ее на руки, Сюзетта. Она грязная, как поросенок;

Анна вымыла плачущую дочь и уложила ее в кроватку. Джош играл на улице, а Анна с Сюзеттой беседовали за чашкой кофе.

— Я умираю от желания поскорее сообщить тебе новости! — Глаза Сюзетты сверкали. — Кажется, я беременна!

— Это замечательно, Сью. — Анна похлопала подругу по руке. — Ты уверена?

— Не совсем, но у меня такое ощущение. Надеюсь, это мальчик. Думаю, Остин будет рад сыну. Я хочу назвать его Эндрю или, возможно…

— Не хотелось бы омрачать твою радость, Сью, но на твоем месте я подождала бы неделю-другую, прежде чем беспокоиться по поводу имени.

— Я знаю, — рассмеялась Сюзетта. — Просто я очень хочу ребенка.

— Я так тебя понимаю, — заверила ее Анна.

Когда Сюзетта отправилась в гости к Анне, Остин со своими людьми приступил к сооружению изгороди. Теперь Остин весь день работал вместе с остальными, роя ямы под столбы и натягивая колючую проволоку, миля за милей перегораживавшую прерию. Это была тяжелая, изматывающая работа, и Остин каждый вечер приходил домой измученный, но довольный тем, как продвигается дело.