Дважды благословенная - Ли Бристол

— А как на это посмотрит хозяин? — осведомился он. Уэлф выплюнул травинку.

— Я думал, хозяин здесь ты! Итан пожал плечами:

— Ты знаешь, кто здесь хозяин. Я так же подчиняюсь ему, как и ты.

— О старике не беспокойся. Он ничего не узнает. А узнает — пристрелить его не стоит труда.

Итан пристально посмотрел на Уэлфа.

— Почему ты выбрал меня? — спросил он.

Уэлф почесал небритый подбородок, скривив лицо.

— Честно говоря, мы тут с ребятами приглядывались к тебе и поняли, что парень ты неглупый. Организовать все как следует сможешь только ты. Старик не подходит — когда-то мы с ним задавали шороху на всю округу… — Уэлф на минуту замолчал, поглощенный воспоминаниями о былых похождениях. — Но теперь он уже не тот — нервы, должно быть, сдали после этой истории с дочерью. А ты, я думаю, идеально подходишь, чтобы возглавить это дело. Впрочем, как хочешь. Но у тебя, — Уэлф многозначительно прищурился, — кажется, нелады с законом?

— Есть такой момент, — пробормотал Итан, возясь с уздечкой, и посмотрел на Уэлфа. — Дай мне, пожалуй, подумать пару дней…

Уэлф поднялся на ноги.

— Я знал, дружище, что не ошибся в тебе, — улыбнулся он и пошел в барак.

Итан нахмурился. Казалось бы, все складывалось ему на руку и как нельзя просто: имей Итан на руках доказательства, что Кэмп замешан в подобных делах — не сносить старику головы.

Но радости от этого Итан почему-то не испытывал. Он чувствовал лишь усталость и опустошенность.

Однако ничто в мире не могло заставить Итана Кантрелла отказаться от осуществления своего плана.

Поужинав с работниками, Итан направился к дому. В душе его боролись два чувства: ему хотелось, и как можно скорее, исполнить наконец свой план и в то же время не спешить с этим. Было поздно, и Тори наверняка уже спала, а вот насчет Кэмпа Итан не был уверен. Иногда старик ложился рано, но в последние дни он обычно по вечерам принимал Итана с отчетом за день. Возможно, сегодня Кэмп тоже не спит, поджидая его.

В нижнем этаже еще горел свет, но окно Тори было темным. «Ну конечно, — решил Итан, — она уже спит». Но подъехав к крыльцу, где он обычно привязывал своего коня, он увидел ее.

Тори стояла у конюшни, озаренная полной луной, отрешенно вглядываясь в ночь. Обычно к ужину она меняла свой дневной ковбойский костюм на какое-нибудь платье, и то, которое было на ней сейчас — голубое с розовым, с пышными рукавами, — показалось Итану особенно красивым. Волосы она стянула на макушке черной лентой, и они рассыпались по плечам великолепным каскадом. Итану захотелось сказать ей, как она хороша, — но, во-первых, он не привык делать комплименты женщинам, а во-вторых, не знал, какой будет реакция Тори.

Спешившись, Итан привязал свою лошадь к крыльцу. Тори, несомненно, слышала, как он подъехал, но не обернулась. Похоже, она ждала его действий, но Итан уже решил, как он будет действовать. Он должен войти в дом, словно не замечая Тори, покончить наконец с ее отцом — и бежать.

Он так решил, но почему-то медлил…

Итан подошел к ней. Почуяв его, лошади в конюшне приветливо заржали. Итан остановился рядом с Тори. Ему вдруг вспомнилась другая ночь, когда он стоял здесь, злясь на нее, на себя и на весь белый свет, и Тори подошла к нему.

— Снова мечтаешь о луне? — спросил он. Она повернулась к нему:

— Ты же сказал, что это глупость!

— Я этого не говорил.

«Хватит! — подумалось вдруг ему. — Сколько можно тянуть, в конце концов?! Иди и сделай наконец то, ради чего ты здесь…»

Но Тори смотрела на него такими большими, таинственными, словно лунный свет, глазами, что Итан не удержался:

— Ты сегодня отлично выглядишь! Ждала кого-нибудь в гости?

Тори едва заметно улыбнулась, пожав плечами:

— Нет. Просто люблю иногда наряжаться. Должно быть, очередная глупость…

Тори не стала признаваться, что наряжается и причесывается так каждый вечер — ожидая его. Она никогда ему в этом не признается, ибо это глупость гораздо большая, чем мечтать о луне или наряжаться просто так. Никогда не признается… А ей достаточно и того, что он сейчас пришел и заметил, как она выглядит…

Тори не знала, почему Итан пришел. Она не тешила себя надеждой, что он здесь ради нее. Но сама она не была равнодушна к его присутствию… Сердце ее забилось сильнее.

Итан молчал, глядя в пространство. Скоро, очень скоро все кончится. Пусть не сегодня. Самое большее — несколько недель, и он уйдет отсюда. Уйдет навсегда, чтобы никогда больше не увидеть Викторию Мередит. Викторию Мередит Кантрелл. Свою законную жену.

Что будет с ней, когда он уйдет? Что она будет делать, что будет чувствовать, оставшись вдруг совершенно одна на всем белом свете — без отца, без мужа… Кто о ней позаботится?

Но Итан снова напомнил себе, что он не может отказаться от своего плана. Что бы ни случилось, это всегда будет главным. Сейчас, когда он наконец так близок к осуществлению того, что в течение целых десяти лет составляло смысл его жизни, он просто не имеет права на колебания.

Итан вглядывался в ночь, пытаясь найти слова.

— Вчера вечером, — наконец начал он, не глядя на Тори, — ты сказала, что совершила ошибку, которая исковеркала всю твою жизнь. Я, пожалуй, тоже…

Тори хотела было что-то ответить, но слова замерли у нее на губах. Она напряглась, пытаясь понять то, что сказал Итан, и то, что он оставил невысказанным.

— Я подумал, может быть, тебе стоит вернуться в Виргинию? Наверняка у тебя там остались какие-то родственники. Или в Новый Орлеан — тебе ведь, кажется, там нравится? Найдешь какого-нибудь адвоката, который поможет признать наш брак недействительным, и никто ничего не узнает.

В груди Тори словно вдруг что-то оборвалось. Похолодев, она еле выдавила из себя:

— Ты этого хочешь?

Итан заставил себя не отвести от нее взгляд. Пальцы его непроизвольно сжались в кулаки.

— Это для твоего же блага.

В сознании Тори вдруг мелькнул слабый огонек надежды.

— Ты этого хочешь? — повторила она, на этот раз настойчивее.

Хочет ли он этого? Вопрос вертелся в мозгу Итана. Он сам не знал, чего он хотел. Но его желания не должны играть здесь никакой роли. Если бы все его желания могли исполняться, он вернулся бы к началу и никогда не приехал бы сюда… Впрочем, сейчас Итан уже не знал, что бы он сделал.

— Наш брак фиктивный, — заметил он, отвернувшись от Тори. — Никто не будет думать о тебе хуже, если ты расторгнешь его. А там, глядишь, найдешь себе в Новом Орлеане жениха — кого-нибудь из тех пижонов, что тебе нравятся.

— Ты этого хочешь? — уже не сдерживаясь, крикнула Тори.

Итан повернулся к ней. Глаза его бешено сверкали.