Измайловский парк - Ирина Лобановская

— Родителей не выбирают, — хмыкнул Валерий. — К несчастью. Чего ж ты дядьку да отца всю жизнь судила? Ладно, дело прошлое… Я заеду за вещами. Ты там сложи мои шмотки. А Айрапетовы пусть сложат вещи Арама.

— Стася не выдержит… — прошептала Галина Викторовна. — Ей не перенести этого… Ты же знаешь, у нее сердце…

— А у нас с Арамом и Женей его, очевидно, нет? — холодно поинтересовался Валерий. — Это прямо научное открытие. Напиши статейку и опубликуй в медицинском журнале. Сразу схлопочешь докторскую. Марк Твен сказал, что кошка, присевшая однажды на горячую плиту, уже никогда больше не сядет на нее. И это хорошо! Но она уже никогда не сядет и на холодную. Тебе все ясно? Синдром обесценивания. Пока!

Сначала они ютились втроем в Ясеневе, пока хозяйка не подыскала им недорогую квартирку неподалеку. Вечерами Арам и Валерий подрабатывали грузчиками в магазине рядом с домом и упорно отказывались брать деньги от родителей.

Плюс к этому Валерка устроился санитаром, а профессор Бочкарев нашел Араму лаборантскую должность на своей кафедре и заставил писать статьи в научный журнал.

— В фашистской Германии проводился анализ крови на происхождение, — печально сказал Петр Александрович после происшествия в парке. — Выбирали только истинных арийцев. Строго по анализу крови! У всех.

— А сам Гитлер? — спросил Арам.

Бочкарев медленно протер очочки:

— Видите ли, фюрер был вне проверки. Непререкаем по определению. Определять национальность по крови — метод фашистов. И глубокую его порочность доказывает хотя бы тот факт, что сейчас у нас уйма людей по анализу крови — абсолютно русские, хотя на самом деле они уже давно не русские, только вот эта кровь… Но кроме нее есть еще душа! Люди когда-то придерживались абсолютно правильного принципа: если ты живешь в России и исповедуешь православие — ты русский. И все! Никакие анализы твоих кровей никого не интересуют.

— Спасибо вам за все… — тихо сказал Арам. — Никогда не думал, что мне так повезет и я встречу такого вот человека… Мне почему-то казалось, что у нас сейчас и людей-то почти не осталось… Вырождение страны… Бандит на бандите…

Профессор улыбнулся:

— Все всегда зависит от людей, а они везде одинаковы, в любых социальных условиях и обстоятельствах. Сволочь всюду сволочь, порядочный — везде такой. И куда он попадет — это детали, мелочи, нечто несущественное. Я в этом уверен. И вы в этом тоже скоро убедитесь. Хотя нельзя представить, что в гестапо мог быть хоть один добряк, но это крайний случай. Говорят о формировании человека средой. Правильно говорят… Однако это лишь составляющая его сути. Все равно каждый — в любой среде — остается индивидуальностью, проявляет свои собственные черты, открывает свои особенности. На какое-то время каждый может подчиниться чужому влиянию, сломаться под давлением ситуации. Но только на время. Если навсегда — значит, он не тот, за кого сначала себя выдавал, не тот, за которого его принимали. Жизнь — не такая уж сложная штука. Просто в ней надо всегда и в любых обстоятельствах оставаться человеком.

— Но это совсем не просто, — возразил Арам. — Если бы это было так легко, мы бы не знали ни войн, ни бед, ни страхов… Ни конфликтов. — Он вспомнил о родителях.

— Ничего, — сказал Бочкарев, словно отвечая мыслям Арама. — Все образуется. Жизнь — она как твой собственный дом, всегда складывается по кирпичикам, которые мы приносим в нее сами. Что уж добудешь… Поэтому следите внимательнее, в оба глаза, что у вас в руках.

— Ошибиться можно, — пробормотал Арам.

— Можно, — кивнул профессор. — И многие ошибаются. Практически все. Без этого не прожить. Только унывать и падать духом от своих промашек не нужно. Осознали, оценили, обдумали свои промахи и просчеты — и дальше… Сделали работу над ошибками, как в школе. Зато в следующий раз будете умнее, так не оплошаете. Помните, мы как-то говорили с вами об эгоизме любви? Существует одна японская легенда. На небе появилась невиданная дотоле звезда, и знаменитый астроном объявил, что ее появление предвещает великое бедствие для семьи одного из двоих главнокомандующих империи — Накаиры или Санегори. Услышав это, Санегори бросился со своим семейством возносить молитвы в храмах и молился непрерывно дни и ночи, а Накаира оставался дома. Священник отправился к нему и удивленно спросил, почему он не посещает храмы и не возносит молитв, как это делает Санегори, чтобы предотвратить бедствие. Накаира ответил: «Звезда предвещает несчастье одному из двух главнокомандующих. Но я уже стар и не могу так хорошо управлять войском, как молодой Санегори. Если я стану молиться о предотвращении несчастья и молитва моя будет услышана, то может погибнуть Санегори, а это — вред для империи. Я хочу сохранить его жизнь, а не свою». Священник был потрясен и сказал, что такой благородный образ мыслей вполне заменяет молитвы в храмах, и, если Будда будет милостив, бедствие не коснется ни Накаиры, ни его семьи.

— И не коснулось? — спросил Арам.

Петр Александрович вновь улыбнулся:

— Легенда об этом умалчивает… Ваш друг — теперь я правильно называю его вашим другом — верно говорит о том, что надо изучать психологию. Вся история народов — сплошная психология. Например, первое покушение на Столыпина сорвалось. Потому что сам Столыпин импровизированно поступил как неплохой психолог. Видя, что к нему бежит мужик с топором в руке, он быстро снял с себя шубу и, крикнув: «Эй, держи!!» — кинул ее мужику. Тот машинально поймал шубу, выронив таким образом топор. Дальше Столыпину оставалось только позвать охрану, и растерянного, не знающего, что теперь делать, и не успевшего опомниться покушавшегося, тупо стоящего с шубой в руках, легко повязали.

Арам засмеялся:

— Кучеряво!

Бочкарев снова протер очочки:

— Я очень люблю сказки Евгения Шварца. Помните, Арам, в его «Золушке» слова короля в финале: «Когда-нибудь спросят: а что ты можешь, так сказать, предъявить? И никакие связи не помогут тебе сделать ножку маленькой, душу — большой, а сердце — справедливым». Как хорошо сказано… И на века.

Вершины деревьев за окном трепал холодный ветер, в дуновении которого чудилась надежда…

Первая опубликованная статья — Арам писал о властителях Древнего Египта — потрясла его самого. Он сидел на диване, прижав к себе журнал, до тех пор, пока не явился Валерка и не выдернул журнал у него из рук.

— Покажи, что там такое. Ну ты и псих! Весь в своих родителей. Эти вообще маньяки. Ладно, я за тебя возьмусь. Быстро нормальным станешь, я тебе обещаю. Смотри-ка, а пишешь интересно… Насчет Египта… Мы, по-моему, до сих пор на его уровне: пирамида у нас — мавзолей, а мумия — Ленин. И деньги за это получишь? Даже если нет, все равно здорово! Свет, а у тебя, оказывается, очень умный прихехешник! Гордись!

Так они бытовали до мая.

Светлана ликовала, но однажды поздно вечером услышала разговор приятелей… Они не знали, что Света вернулась с работы пораньше и тихо проскользнула на кухню.