Очарованная - Бет Чиотта

— Не может быть! — в один голос воскликнули Руди с Жан-Пьером.

— Может, может. — Софи перегнулась через стол и понюхала яйца со шпинатом. — Это низкокалорийно?

Руди кивнул.

Софи допила кофе и направилась в столовую.

— Подробности за завтраком, мальчики.

— Не могу поверить, — обратился Руди к Жан-Пьеру. — Только позавчера вечером я посоветовал Лулу раскрыть свое сердце навстречу новому. Быть готовой попытать счастья с другим. — Руди отложил лопаточку в сторону и уперся рукой в бок. — И вот на тебе!

— А я ничему не удивляюсь. Кто еще лучше тебя может научить, как обрести надежду и привязанность. — Пролетая мимо Руди, Жан-Пьер легко коснулся его и одарил ласковой улыбкой. — Если б только ты сам умел применять на практике то, что проповедуешь.

Сказанное Жан-Пьером не выходило у Руди из головы на протяжении всего завтрака. Он лишь вполуха слушал рассказ Софи о страстной влюбленности Лулу в Мерфи: его мысли были сосредоточены на Жан-Пьере. Он должен поговорить с ним. Сегодня же. Он устроит Жан-Пьеру романтический ужин с танцами и, когда представится подходящий момент, откроет ему свое сердце.

— Я могу это сделать.

Софи вскинула голову, оторвав глаза от своей тарелки:

— Что сделать?

Неужели он сказал это вслух? Черт!

— Да так, ничего.

Софи прикончила свою скудную порцию, а Жан-Пьер, извинившись, вышел из-за стола. Руди спрашивал себя, не тронулся ли он умом. Минуту спустя Жан-Пьер вернулся с почтой в руках. Он бросил на стол одно-единственное письмо и занял свое место.

Руди с любопытством следил за тем, как партнер вскрывает конверт.

— Это от моего друга, Люка. Мы вместе приехали в Америку, хотя обосновались в разных концах. — Жан-Пьер бросил на Руди взгляд. — Не помню, рассказывал ли я тебе о нем?

Руди кивнул. Что-то гадкое зашевелилось у него внутри.

— Сценарист. — Один из его бывших любовников. Софи навострила ушки.

— У тебя что, есть друг в Голливуде?

— В Лос-Анджелесе, — уточнил Жан-Пьер, бегло, с улыбкой на лице, просматривая письмо.

— Это одно и то же, — ответила Софи.

— Хорошие новости? — поинтересовался Руди так небрежно, как только мог.

Жан-Пьер прижал руку к груди, точно хотел унять бешеное сердцебиение, затем, изобразив невозмутимость, сложил письмо. — Так, ничего особенного. Люк, он работает над новым фильмом, над мюзиклом. Он показал продюсеру несколько моих набросков, и… — Пожимая плечами, Жан-Пьер пригубил кофе.

— И что? — спросила Софи, готовая в любую минуту ракетой взлететь со своего места.

— Продюсеру его работы понравились, — высказал предположение Руди, отчаянно борясь с подступающей тошнотой. — И не мудрено: Жан-Пьер — гений.

Партнер залился краской.

— Я не гений. — Он провел рукой по своим космам. — Но oui, продюсеру моя работа понравилась. Люк хочет, чтобы я прилетел и… — Он беспечно махнул рукой.

— Тебе надо ехать, — с трудом выдавил из себя Руди.

— Да, черт возьми! Тебе нужно ехать, — согласилась Софи. — Костюмы для масштабной голливудской картины? Да такой шанс дается лишь раз в жизни! Нужно быть сумасшедшим, чтобы не поехать, остаться здесь и… — Она прервалась на полуслове, будто внезапно ощутила повисшее в воздухе напряжение. Она перевела взгляд с Руди на Жан-Пьера и обратно. — Это тебе, безусловно, комплимент. Это… — Софи облизнула губы. — Ничего, если я сначала пойду приму душ? Я сегодня в «Карневале» в первую смену. — Дожидаться ответа она не стала.

Мужчины остались одни. Руди сжал на коленях в кулаки влажные ладони и посмотрел Жан-Пьеру в глаза.

— Софи права. Такой шанс выпадает только раз в жизни. Я хочу, чтобы ты ехал.

Жан-Пьер, на лице которого застыло испуганное выражение, сглотнул.

— А ты со мной поедешь?

«Чтобы быть свидетелем твоего ежедневного общения с Люком?»

— Лос-Анджелес не для меня. Кроме того, у меня здесь есть кое-какие обязательства.

Жан-Пьер с силой стиснул зубы.

— И у меня тоже.

— Но ты ведь не навсегда уезжаешь. — А может, и навсегда. Карьера может пойти в гору. Он может влюбиться в кого-то или снова сойтись с Люком, с этим подлецом двадцати с небольшим из артистических кругов. Руди боролся с желанием потереть грудь, которую пронзила жестокая боль. Он старался успокоить себя тем, что приносит величайшую жертву. Сказал себе, что делает это из любви к Жан-Пьеру, в глазах которого при чтении письма мелькнуло радостное волнение. В глубине души Жан-Пьеру очень хотелось схватить удачу за хвост. — Ты просто обязан поехать, мой милый.

— Забавно, — сказал Жан-Пьер, вставая со своего места и стремительно выбегая из комнаты. — А я-то думал, что обязан остаться.