Победитель, или В плену любви - Элизабет Чедвик (Англия)

Занятость для зимнего сезона была хорошей. Их боевая выучка и продолжающаяся война между Ричардом и Филиппом Французским гарантировали это. Манди забыла количество замков, которые они помогли осаждать в промежутках или даже в течение турниров. Несколько раз Харви и Александр сражались под знаменем лорда Иоанна, графа Мортейна, младшего брата Ричарда.

Он был вроде паршивой овцы: во время отсутствия Ричарда в крестовом походе он захватил больше, чем ему было положено, и устроил заговор, чтобы занять пустующий трон своего брата; но после коленопреклоненного покаяния и просьбы о прощении у Ричарда он стал теперь его верным союзником. Он был вынужден сделать это, потому что не было никакой гарантии, что бездетный Ричард назовет его своим преемником.

— Как идут дела? — спросил Александр с полуулыбкой и склонил голову, чтобы понаблюдать, как она режет ткань безошибочными движениями.

— Спроси через пару дней, — ответила она, тоже улыбаясь, и слегка качнула головой.

Она шила новый костюм, выдержанный в фамильных цветах де Монруа, синем и желтом.

— Конечно, все будет готово быстрее, если ты поможешь мне накладывать швы.

— Я не могу представить себе страшнее муки даже в чистилище, — тут же заявил с гримасой деланного ужаса Александр.

— Тогда хотя бы возьмись помешивать в котле еду и дай мне побольше времени для шитья, — сказала она ехидно.

Он посмотрел искоса, чтобы понять, шутит ли она. Манди с трудом сохраняла серьезное выражение, хотя подрагивающие губы угрожали выдать ее.

— Ладно, если у меня останется время, когда закончу тренировку и напишу письмо для одного рыцаря, я так и сделаю, — сказал он со страдальческим вздохом.

Манди кивнула, будто поверила.

Он не изъявил достаточной готовности оказывать помощь и ушел, оставляя ее со смехом на губах и с раздражением, сводящим брови.

Харви сидел на земле, жуя кусок хлеба с солониной, когда Удо ле Буше присоединился к нему с флягой вина и собственной едой, состоявшей из половинки домашней птицы и горстки фруктов.

Перед двумя мужчинами простиралось турнирное поле Гурнэ, покрытое летней коричневой пылью, а за ним тянулись другие поля, на которых едва виднелась пшеница, которую некогда собирали селяне. Сейчас их хлеба были сожжены войной.

— Так, — сказал ле Буше, работая челюстями. — Куда вы дальше направитесь, Монруа?

Харви сдержанно поинтересовался, в чем причина расспросов ле Буше. Присутствие ле Буше было как заноза в заднице, никакого желания водить с ним компанию Харви не испытывал, но не мог не замечать, что после смерти Арнауда ле Буше упорно искал случаев поговорить. В ком-то другом Харви заподозрил бы чувство вины, но он знал, что ле Буше не способен на столь высокое чувство.

— Я слышал, что граф Мортейн нуждается в воинах, — сказал осторожно Харви. — Я мог бы поискать его вербовщиков.

— Вы ставите Иоанна выше Ричарда? — В голосе ле Буше прозвучало искреннее удивление.

Харви сосредоточился на еде и не отвечал, только пожал плечами. Он не собирался сообщать ле Буше, почему он и Александр предпочли избегать Ричарда Львиное Сердце.

— Ричард — лучший из воинов, — сказал ле Буше.

— Означает ли это, что вы намереваетесь отправиться к Ричарду?

— Не решил еще. — Ле Буше провел языком по зубам и вытащил крошки из бороды. — Зависит от того, какое предложение я получу.

Они закончили трапезу в молчании.

Харви встрепенулся и напрягся, когда ле Буше заговорил снова, как бы равнодушным тоном, но его темные глаза прищурились и приобрели расчетливое выражение.

— Вы думали относительно поиска мужа для девочки де Серизэ?

Волосы на затылке Харви встали дыбом.

— Нет, — сказал он более резко, чем хотел, и тут же полюбопытствовал: — А почему вы спрашиваете?

— Она больше не ребенок. Большинство девочек ее возраста к настоящему времени уже хорошо устроены, и все у них в порядке.

— Арнауд вверил ее моему попечению. Я не отдам ее никому, пока не буду уверен в нем.

Ле Буше кивнул.

— Значит, вы не приберегаете ее для себя самого?

Харви поперхнулся.

Ле Буше заботливо похлопал его по спине и предложил глоток своего вина.

С покрасневшими глазами Харви впился взглядом в него.

— Я выколочу эту мысль из вашей головы булавой! — прорычал он, прежде чем его настиг второй приступ кашля.

— Хотел бы я видеть, как у вас это получится, — презрительно парировал ле Буше. — Но ваша собственная голова полна странных мыслей. Почему вы так окрысились от моего вопроса?

Харви с трудом протянул воздух через гортань.

— Манди де Серизэ — мне как дочь или племянница. Я знал ее, когда она была не выше моего колена. И брак с ней — это вроде кровосмешения! — Теперь Харви вскочил вне себя от возмущения.

— Но откуда мне это было знать, если бы я не спросил?

— А зачем вообще вам надо было спрашивать?

Ле Буше вздохнул.

— А вы как думаете? Я сам чувствую, что несу ответственность за благополучие девочки, так как ее отец закончил жизнь от моего меча. Зная, в каком она оказалась положении, я собираюсь сделать ей предложение. У меня есть деньги вдобавок к моему имени, и я — хороший добытчик, намного лучший, чем когда-либо был Арнауд де Серизэ.

Харви прямо вздыбился от ужаса.

— У меня нет никакого намерения устраивать состязание за нее, — бросил он хрипло. — И сама девушка не подавала никакого знака, что желает изменить свое положение.

— Но, конечно, она не пойдет против вашей власти, если вы примете решение?

— Я никогда не стану принуждать ее к чему-нибудь вопреки ее желаниям.

Ле Буше бросил на него странный, почти сочувственный взгляд.

— Это право мужчины — управлять женщинами, а их обязанность — повиноваться, — сказал он.

— Нечего меня поучать, — схватился Харви. — Я уже сказал, что не имею никакого намерения искать ей жениха.

— Но теперь, после моих слов, вы сделаете это?

Харви почувствовал себя так, будто его загнали в угол.

Александр знал бы, что сказать, но ум Харви не был таким гибким. Он мог изъясняться мечом и жестом гораздо легче, чем словами, но ни то, ни другое в настоящее время не было желательно. Так что он только отвесил бесцеремонный поклон и ретировался — что его и спасло.

Ле Буше остался на том же месте, допивая свое вино и пристально разглядывая тихий, пасторальный пейзаж, но его глаза остались прищуренными, а в резких линиях его лица не было никакого спокойствия.

— Ты имеешь в виду нечто подобное? — Александр воткнул серебряную иглу в ткань и протянул светло-желтую нить.