Добрая злая любовь - Татьяна Тронина

– Наверное, мне просто повезло, – сказала Наташа, оглядываясь.

Старые стены, тусклый светильник на потолке.

– Снимай куртку, проходи, – Катя услужливо помогла Наташе раздеться. – Ужасная хибара, да?

– Ну, в общем... – Наташа даже не знала, что сказать. Они прошли в комнату, где была также весьма скромная, если не сказать бедная, обстановка. – В общем, чем-то похоже на мое жилье, если честно.

– Ты тоже живешь на съемной квартире? Нет? Тогда тебе повезло... Знаешь, скоро у меня будут собственные апартаменты, – с гордостью произнесла она. – Уж тогда мы с Ромочкой заживем!

Наташа вздрогнула.

– Значит, вы с Ромой пока снимаете эту квартиру? – осторожно спросила она.

– Нет, здесь я живу с другим человеком, – небрежно махнула рукой Катя. – Не удивляйся... Это долгая история.

– Расскажешь? – глядя прямо в синие глаза своей соперницы, серьезно спросила Наташа. – Я люблю долгие истории.

– А что – возьму, да и расскажу... – улыбнулась Катя. – Я, собственно, тебя затем и пригласила. Только обещай мне – что никому, никому не откроешь моей тайны!

– Обещаю... – не сразу произнесла Наташа.

– Ты мне сразу понравилась – еще тогда, в цветочном, – доверительно произнесла Катя. – Такая милая, такая серьезная... Я даже не сразу поверила, когда ты потом сказала, что тебе двадцать четыре. Ты больше похожа на старшеклассницу. Эта одежда, забавные пучки на макушке... – она ласково потрепала Наташу по голове. – Не представляю тебя со стрижкой или с распущенными волосами, например...

– И не надо, – сурово сказала Наташа. – Я недавно себе укладку в парикмахерской сделала – так просто ужас что получилось. – «Даже не решилась к Никите подойти! – заметила она уже про себя. – Если бы не та дурацкая прическа, неизвестно, что бы сейчас было...»

– Ну, тут еще от парикмахера многое зависит, – промурлыкала Катя. – Но, в общем, ты права, дамский стиль не для тебя.

– Ты, кажется, хотела мне что-то рассказать, – напомнила Наташа.

– Ах, ну да... Надеюсь, я тебя не шокирую, – Катя беспомощно вздохнула. – В общем, ты знаешь, что я люблю Ромочку... Я тебе так скажу: он для меня – все.

– Какая же в этом тайна... – пожала плечами Наташа. Она была вынуждена притворяться, что не знает истории с любовным треугольником – нет, даже четырехугольником! – о котором ей поведал в клубе пьяный Дима Клюев.

– Помнишь, Клюев упомянул о некой Калерии? – шепотом произнесла Катя. – Я на него еще разозлилась тогда, помнишь? Так вот, это он о Калерии Горбатенко... Да-да, не удивляйся, о той самой!

– Актрисе?

– Именно! Слава богу, что Симка с Клюевым не успели тебе ничего разболтать... – торопливо говорила Катя, а Наташа мстительно подумала: «Успели, еще как успели!» – Они хоть и славные ребята, но могли сильно все исказить. У них, знаешь ли, свой взгляд на все это. Ну, да я не обижаюсь, лишь бы Никите они не донесли! Кто такой Никита – чуть позже... Так вот, Калерия Михайловна – очень одинокая пожилая женщина. Детей у нее никогда не было, и все свои нерастраченные материнские чувства она перенесла на Рому. Словом, Рома у нее в полном рабстве – лишь изредка ему удается вырваться на свободу.

– Бедный Рома... – уронила Наташа, но Катя даже не заметила иронии в ее словах.

– Я знала, что ты поймешь меня! – горячо воскликнула она. – Старуха ему буквально жизни не дает! Он у нее... что-то вроде приемного сына, – постно потупила глазки Катя. – И тут еще вот в чем проблема – Ромочка и рад бы от нее вырваться, да только ему идти некуда, – торопливо добавила она.

– Как – некуда? Пусть идет к тебе!

– Ко мне нельзя, у меня – Никита, – вздохнула Катя. – Вот и дошла до него наконец очередь...

«Интересно, а что она будет врать про Никиту? – с тоской подумала Наташа. – Ну и змеища... Ромочку в приемные сыновья Калерии Горбатенко записала! Наверное, думает, что я, дурочка, всему поверю!»

– Никита – внук известного в прошлом режиссера Рощина. Ты, наверное, тоже слышала это имя – его фильмы всегда по праздникам идут, черно-белые, про счастливую жизнь в советской стране...

– Ну да, ну да... – послушно закивала Наташа.

– Так вот, слава его предка не дает Никите покоя – он тоже подвизается в кинематографическом мире, правда, до настоящего успеха ему еще далеко... Он очень самолюбивый, гордый юноша – дед воспитал его идеалистом...

Наташа уловила в Катином голосе нотки пренебрежения.

– Ты живешь с этим самым Никитой, а на самом деле любишь Рому? – спокойно спросила она.

– Ах, Наташенька, на самом деле все очень непросто... – Катя села рядом с Наташей и обняла ее за плечи. – Никита очень любит меня. Любит, пожалуй, сильнее, чем позволительно современному здравомыслящему человеку. Представь себе – я скажу ему про Ромочку, а он... он может руки на себя наложить! Хорошо это будет?

– Неужели? – вздрогнула Наташа.

– Я тебя уверяю! От них, от таких творческих личностей, да еще и идеалистов, можно чего угодно ожидать, – убежденно произнесла Катя, подняв свои роскошные брови.

«Как же она плохо играет! – с отвращением подумала Наташа. – Клюев был прав, Катя – никудышная актриса! Все шито белыми нитками... Надо же, так сказать про Никиту – он наложит на себя руки, если эта шлюшка его бросит! Никита, конечно, любит ее, но он не дешевый паяц, он никогда не станет разыгрывать мелодраму с наложением на себя рук...»

– Безвыходная ситуация! – Наташа изобразила сочувствие.

– Сейчас – да, безвыходная, – согласно кивнула Катя. – Но, как я тебе уже сказала, – едва у меня появится собственная квартира, все само собой разрулится. Тогда все будет в шоколаде! Ромочка уйдет от Калерии, я уйду от Никиты...

– Ты же говоришь, что Никита не переживет твоего ухода? – не выдержав, напомнила Наташа.

– Что? О нет, перед тем я заранее подготовлю его! Как-нибудь сумею особенно мягко, деликатно внушить ему, что мы не пара, что у нас нет будущего... У него, конечно, связи, и на деда его я большие надежды возлагаю. Но... но пока никакого толку... – сникла она, но тут же оживилась, и в первый раз на ее лице показалось искреннее выражение. – А знаешь, мы ведь с ним в самом деле не пара! Жаль, что ты не видела Никиту – тогда бы ты сама в этом убедилась!

– А... какой он, твой Никита?

– Он? Он слишком правильный мальчик. Этакий самолюбивый отличник. Таких еще называют зану-у-удами... – протянула игриво Катя. И, наклонившись, вдруг слегка укусила Наташу за открытое ухо. Буквально – цапнула зубами!

– Ой! – подпрыгнула Наташа, у которой и так нервы были взвинчены до предела. – Что ты делаешь?!

– Больно? – удивилась Катя и погладила ее по плечу. – Ну, не может быть!

– Нет, не больно, а... как-то неожиданно, – севшим голосом произнесла Наташа.