Шатер из поцелуев - Светлана Лубенец

– А как поживает твоя подруга? Славная такая… Валя… Ты вроде бы говорила, что они поженились с тем человеком, с которым были у вас в гостях?

Ольга перевела дух и окунулась в рассказ о Валентине:

– Поженились, да… но эта Валька… Ты, Вика, даже не догадываешься, что она за человек! Вася называет ее вулканической женщиной. Это так и есть, честное слово! Она недавно ехала в автобусе и увидела, что ее Андрей прямо на улице обнимается и целуется с какой-то женщиной. Представь, что она сделала! Не поехала к врачу, куда направлялась, явилась домой, порвала в клочки свидетельство о браке, выбросила в мусоропровод обручальное кольцо, собрала в чемодан все вещи Андрея, выставила на лестницу и опять поехала к врачу. Вечером Андрей приходит, а она ему не открывает и сквозь дверь кричит, чтобы он убирался к той, с кем на виду у всего Питера целовался, что ей он больше не муж, потому что у нее даже свидетельства о браке нет. Он ей пытался объяснить… из-за двери… в глазок… что эта женщина его двоюродная сестра Женя, которая в Петербурге всего один день в командировке, что ей некогда было зайти к ним в гости, но Валька ни в какую не поверила. В общем, Андрею пришлось явиться к нам без денег, без документов и даже без смены белья, потому что чемоданчик, естественно, его на лестнице не дождался.

– А это правда была его сестра? – слабо улыбнулась Вика.

– Ну конечно! Бедный Андрюха такое пережил!.. Во-первых, в срочном порядке пришлось заниматься новым паспортом, потом – брать дни за свой счет и катить в сестре в Новгород. Там они подняли весь семейный архив, чтобы найти всяческие свидетельства и справки, доказывающие, что матери Андрюшки и Жени – родные сестры. Женя тоже взяла дни за свой счет и прикатила к нам, в Петербург. И мы все: она, Андрей, Вася, я и, разумеется, Митенька, поехали к Валентине, чтобы уговорить ее впустить в квартиру для объяснений мужа и его сестру.

– Впустила?

– Я тебе скажу, не сразу! Уламывать пришлось и совать в глазок оправдательные документы.

– Все-таки впустила?

– Впустила! А когда впустила, так там уже и уламывать больше было не надо. Они как друг друга увидели… не в глазок, а вживую… В общем, любовь у них…

На слове «любовь» Ольгу опять прошиб пот. Как там говорится: в доме повешенного не говорят о веревке… Но Вике это слово, по-видимому, показалось естественным переходом к тому, о чем ей больше всего хотелось поговорить. Она трогательным жестом поправила бинт на своем лбу и неожиданно для Ольги сказала:

– Оль, я как раз хотела об этом… Пожалуйста, я прошу, только не вини себя в нелюбви Сережи ко мне… И не возражай! Ты ни в чем не виновата передо мной. И Сережа не виноват. Он сразу честно сказал, когда первый раз увидел меня, что любит другую, а я… Я не смогла от него отказаться… Так кого же мне винить, как не себя?

– Вика, ты не то говоришь, – попыталась возмутиться Ольга.

– То, Оля, то самое… И еще… прошу… Поговори с Сережей. Он так изводится. На себя стал не похож. Говорит со мной как-то по-особенному… не как всегда… Будто я – не я, а какая-то другая женщина… У меня никак не хватает присутствия духа сказать ему, что я ни в чем его не виню, но и… жалости его мне тоже не нужно. Хватит уже меня жалеть. Всем только от этого плохо. Скажи, что со мной все будет в порядке, что присматривать за мной не надо. Я ничего с собой не сделаю, а его… В общем, скажи, что я его отпускаю, Оля… Не перебивай, пожалуйста! Я знаю, что у тебя есть Вася… что тебе Сергей… не нужен… Пусть уходит от меня… уезжает… Куда хочет… Он еще найдет свое счастье. Он очень неплохой человек, интересный мужчина… У него все, как ты любишь говорить, еще будет…

– Ты… Ты разлюбила его, Вика?

– Разлюбила? Нет… Я же говорила, что сразу поняла: это со мной на всю жизнь… Но он пусть будет свободен. Ты ведь скажешь ему все, Оля? Скажешь?

– Скажу, – согласилась Ольга.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Вика, и лицо ее посветлело. – Ну… а теперь иди, Оля… Я устала, спать буду… – И она закрыла глаза.

Ольга встала со стула. Вика глаз не открыла. Она все сказала, и ждать ей от жизни пока больше было нечего.

Ольга вышла в коридор. У окна, ссутулившись, спиной к палате стоял Сергей. Ольга молча встала с ним рядом. Она не знала, как начать разговор, но Николаев посмотрел на нее таким несчастным взглядом, что она сразу нашла единственно нужное:

– Она любит тебя, Сережа, представляешь? Несмотря ни на что…

У Николаева жутко скривилось лицо, но он справился с собой и проговорил:

– Я… я буду достоин ее любви… вот увидишь, Оля… И еще раз прости. Я никогда больше ни словом, ни делом не напомню ни о Мите и… ни о чем другом, тебе неприятном… Только, пожалуйста, не вычеркивайте нас с Викой из своей жизни. Ей очень нужна твоя дружба, а мне… хотя бы расположение… твое и твоего мужа… чтобы без ненависти…

И, не дожидаясь ее ответа, Николаев, распрямив плечи, вошел в палату к жене.

– Ну что ты его так внимательно разглядываешь, Вася? – смеясь, спросила Ольга, пытаясь за рукав оттащить мужа от кроватки спящего сына. – Неужели все еще сомневаешься в том, что он твой сын?

– Я не сомневаюсь, Оля. Я твердо знаю, чей он сын, – ответил Фадеев, внимательно глядя на нее исподлобья.

Ольга испуганно замерла. Ответ мужа ее насторожил.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – спросила она.

– Да, пожалуй, теперь можно.

– Это что-то ужасное… да?

– Не знаю, как ты это воспримешь.

– Ну, Вася! Говори же, не томи! – воскликнула Ольга и почему-то вся покрылась липким потом.

– Да понимаешь… мы с Николаевым все-таки сделали тест…

– Как?! – взвилась Ольга. – Он же обещал! Негодяй! Подлец! А еще всякие разные красивые слова говорил про Вику!!!

– Оль! Да погоди!

Фадеев взял жену в стальное кольцо своих рук и попросил:

– Не дергайся! Выслушай! Николаев тут ни при чем! Честное слово!

– Он ни при чем? А кто же при чем? Ты?!! Ты же говорил, что никогда не сможешь сделать Митеньке больно!

– А мы и не делали ему больно! Оказалось, что можно сдать образец его слюны, но в пробирку плевать не обязательно… Взяли его соску… Честное слово, Оль!

– И что выяснили? – не своим голосом спросила она.

– Митя – сын Сергея, Оля.

– Нет!!! – крикнула она, в ужасе зажмурившись и закрыв лицо руками.

Фадеев прижал ее к себе и сказал:

– Ну зачем так страшно кричишь?! Митю разбудишь! Ничего ведь плохого не случилось!

Ольга молчала, так и не открывая глаз, а Фадеев продолжил:

– Николаев не хотел делать этот тест, честное слово. Я потребовал. Он вынужден был согласиться.

– Но зачем, Вася?! – Ольга вырвалась из его рук и отскочила к стене. Она теперь боялась уже собственного мужа, а не Николаева. – Чего тебе не хватало?! Сергей ведь отказался от всяких притязаний!