В объятьях богини раздора - Елена Настова

Со Дня сотрудничества прошло две недели. Всё это время Ильины виделись мало и почти не разговаривали друг с другом. Иван, приняв решение, придерживался его твёрдо и с головой ушёл в работу.

Шалимов не обманул: через несколько дней после того, как он уехал, из Министерства экономики пришла бумага, извещавшая о создании рабочей группы по рассмотрению проекта Ивана. В группу вошли представители обоих министерств, депутаты областной Думы и Иван с ректором. Так что теперь раз в неделю Иван с ректором ездили в Москву, а остальные дни выполняли рабочие расчёты по детализации сумм, необходимых на переоснащение Центра. Суммы получались немалые.

– Ох и дело мы с тобой затеяли, – вздыхал ректор. – Если, не дай бог, замнётся, попадём в опалу, как пить дать!

– Да почему? – удивлялся Иван. – Благое ж дело! Уже тот факт, что они его так детально рассматривают, доказывает, что там, наверху, это дело считают нужным.

– Молод ты да зелен, – усмехался ректор. – Найдут финансирование – посчитают нужным. Не найдут – посчитают блажью. Любое ж дело денег требует, понимаешь? А чьи интересы победят при делёжке денег – нашей или другой какой области, – это, друг мой, зависит от многих факторов.

– Плохо, если проект ляжет на полку, – соглашался Иван. – Но при чём же здесь опала?

– При том, что, если денег не дадут, постараются побыстрее об этом факте забыть, – втолковывал ректор. – А как обычно забывают? Отодвигают в сторонку, с глаз долой – из сердца вон: денег – поменьше, поставки оборудования – в последнюю очередь, научная помощь – тоже задней левой… На моей памяти сколько таких случаев…

– То есть и нового делать не помогают, и старое губят? – переспросил Иван.

– Ну, может, сейчас уже не так, – развёл руками ректор. – А раньше именно так и было…

Во всём остальном работа шла своим чередом. Иван по-прежнему преподавал на кафедре в университете и в Центре, писал статьи в научные журналы и занимался конструированием. Он старался не замечать жену, а когда им приходилось сталкиваться, смотрел на неё, как на чужую.

Он позвонил Кристине.

– Я так и думала, что ты захочешь увидеться, – сказала Крис, в её голосе проскочила улыбка. – Я уехала, но у меня остались дела в городе. Так что на выходные смогу вернуться…

К своему удивлению, он еле дождался выходных. Кристина, оживлённая, таинственно поблескивающая глазами, встретила его в том же номере. И на этот раз Иван ночевал на кровати.

* * *

Наталья чувствовала перемены, происходившие в муже, но её это мало волновало. Она больше не думала об их отношениях, о том, куда всё идёт и что с ними будет, она даже почти забыла о так возмутившем её вероломстве Ивана. Десять лет замужества, нелепые конфликты последних полутора месяцев – всё это отодвинулось от неё, словно бы заволоклось туманной дымкой. Сталкиваясь с Иваном на кухне или в коридоре, она опускала глаза, но не потому, что ей было неудобно или стыдно. Совсем наоборот: это Иван был чужим для жизни, которой она с некоторых пор жила, и, опуская глаза, Наталья лишала мужа даже самой малой возможности присутствовать в её мире.

Они виделись с Владом каждый день, и каждый день он фотографировал её. Чаще всего это происходило в студии – так он называл квартиру, находившуюся недалеко от двора, где они познакомились. Одна, маленькая, комната этой квартиры была жилая, в другой, большой и светлой, размещалась фотостудия. Наталья испытывала настоящее, давно забытое ею блаженство, растянувшись после утомительных съёмок на диване в маленькой комнате, вдыхая запах кофе, который варил на кухне Влад (он был кофеман). Если что и омрачало её счастье, то это то, что Влад так и не предпринял попытки сблизиться с ней.

Но не только в студии проходили съёмки. Влад доставал где-то костюмы, возил Наталью в интерьерные мастерские; в воде, в лесу, на лугу – где она только не позировала! И все люди, с которыми Влад её знакомил, были рады ей, и всем он говорил:

– Это Наталья. Она певица, – и его знакомые поднимали брови.

– Зачем ты говоришь, что я певица? – упрекнула Наталья. – Хорошо ещё, никто не спрашивает, где я пою!

– Ты звезда, это главное. А где петь – это дело времени, – пожал плечами Влад. – Ты только посмотри, каким ты пользуешься успехом!

…Он открывал сайт, и она видела сотни восторженных комментариев.

– Это не одно и то же, – не соглашалась Наталья. – Ты нарочно так говоришь!

– Да зачем мне это? – удивлялся Влад.

Она смотрела на него задумчивыми блестящими глазами. Ему казалось, она хочет заплакать, а она думала: «Почему он не тянет меня в постель?»

Она снова начала распеваться. И как только вошла в систему, ей позвонила Воронова. Гуру вокалисток сообщила, что у неё есть свободное время, и предложила встретиться с Натальей вечером.

– Какая тебе разница? – спокойно сказала она онемевшей от волнения Наталье. – Что ты сейчас придёшь ко мне, что через месяц… Это не имеет значения, ты же знаешь.

Они встретились в кабинете Вороновой. У Натальи сорвалось и полетело в ноги сердце, когда она увидела Ирину Николаевну – немного постаревшую, но по-прежнему подтянутую и собранную, её знаменитый инструмент – старинное фортепиано, которое Вороновой привезли много лет назад из Германии. Только сейчас Наталье стало отчётливо ясно, с какой нелепой просьбой она обратилась: с тех пор, когда она могла петь, прошло тринадцать лет…

– Вы знаете, я… – начала Наталья после приветствия. Но Воронова не дала ей договорить, пригласила жестом к фортепиано.

– Распеваемся, – скомандовала она.

Наталья прошла и встала рядом. Закашлялась. Ужас сжал горло, как будто она всё ещё была студенткой, да к тому же не выучившей урок.

– Распеваемся как следует! – повторила Воронова. Её пальцы привычно побежали по клавишам, и, не дожидаясь Наталью, Ирина Николаевна, не открывая рта, запела-загудела хрестоматийную распевку. Наталья спохватилась, подстроилась, чувствуя, как першит в горле, как срывается дыхание. Воронова повела подбородком, но не остановилась…