Это случилось осенью - Лиза Клейпас

А Маркус занялся собой. Нужно было успокоить кипящую в душе страсть. Лилиан почти удалось заставить его потерять контроль над собой. Он ведь почти взял ее прямо на траве, как безумное чудовище. Крошечный проблеск самосознания, как в бурю слабый огонек свечи, предостерег его от непоправимого шага. Он бы обесчестил ее! Невинную девушку, дочь одного из гостей! Боже всемогущий, он, должно быть, сошел с ума.

Маркус медленно брел по саду и пытался разобраться в том, что произошло. Раньше он и представить не мог, что способен на такое. Подумать только! Всего несколько месяцев назад он смеялся над Саймоном Хантом и его страстью к Аннабел Пейтон. Он и понятия не имел, что такое всепоглощающая страсть, ни разу в жизни не чувствовал ее жестокой хватки. Теперь же ему казалось, что его разум и воля в разладе друг с другом.

Сейчас Маркус не узнавал самого себя. С Лилиан он мог быть как никогда живым, и мир заиграл новыми красками, как будто одно ее присутствие обостряло все его чувства. Она, просто очаровывала, заставляла смеяться. А как она возбуждала его! Если бы только он мог лечь рядом с ней и утолить эту страсть. Но рациональный ум не мог забывать слова матери. Графиня однажды сказала: «Возможно, нам удастся навести внешний лоск на сестер Боумен, но это будет всего лишь маскировка. Ни одна из этих девушек не обладает достаточной податливостью, чтобы вылепить из них что-то стоящее. Особенно старшая мисс Боумен. Сделать из нее леди — все равно что получить из сусального золота настоящий драгоценный металл. Ее не переделаешь!..»

Вот это и есть одна из причин, почему Маркуса так тянет к Лилиан. Ее живая энергия и непокорность были для него как порыв свежего зимнего воздуха, который ворвался в душную комнату. С другой стороны, бесчестно было бы продолжать оказывать Лилиан знаки внимания, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Им не быть вместе. Он должен оставить ее в покое. Она именно об этом и просила. Но как же это трудно…

Маркус принял решение, пытаясь прийти к согласию между умом и сердцем. Но не тут-то было!

Он миновал сад и пошел к дому, полный грустных мыслей. Ему даже казалось, что прекрасный пейзаж вдруг померк, потускнел, как будто он смотрел на него сквозь пыльное окно. Внутри огромного дома все выглядело мрачным и затхлым. «Ни в чем не найти мне радости», — подумал Маркус и рассердился. Нельзя же так распускаться! Ему следовало бы переодеться, но он направился прямо в кабинет. Войдя в открытую дверь, граф увидел за письменным столом Саймона Хаита, внимательно изучающего какой-то официальный документ.

Хант поднял голову и улыбнулся, вставая из-за стола.

— Сиди, — остановил его Маркус, махнув рукой. — Я только хотел взглянуть на утреннюю почту.

— Кажется, ты в скверном настроении? — заметил Хант. — Если это из-за контракта с литейщиками, то я уже написал поверенному…

— Дело не в этом.

Взяв со стола конверт, Маркус взломал печать и сердито уставился на письмо. Какое-то приглашение.

Хант задумчиво рассматривал друга. Помолчав, он спросил:

— Тебе удалось договориться с Томасом Боуменом? Маркус покачал головой.

— Кажется, ему нравится наше предложение насчет особых прав для его компании. Не думаю, что при подписании соглашения возникнут какие-то проблемы.

— Значит, это из-за мисс Боумен.

— Почему ты так думаешь? — осторожно поинтересовался Маркус.

Хант бросил на него ехидный взгляд, словно ответ был слишком очевиден.

Маркус медленно опустился в кресло, а Хант терпеливо ждал. Маркус не знал, стоило ли ему довериться. Хант всегда был надежным и разумным советчиком в деловых и светских вопросах, но личными переживаниями он с ним ни разу не делился. Даже как-то в голову не приходило обсуждать собственные проблемы.