Малиновый запах надежды - Наталья Калинина

– Привет, Леня, – поздоровалась я.

И он, обрадованный и обнадеженный отсутствием враждебности в моем голосе, затараторил:

– Мартышка, ну наконец-то! Я тебе звоню, а ты все трубку не берешь! Понимаю, что ты очень рассердилась и обиделась на меня, но давай уж заключим перемирие...

Он говорил еще что-то, просил прощения за свою «самодеятельность». Я же в это время не спускала взгляда с официантки. Вот она принесла счет клиенту и вновь исчезла в глубине кафе...

– Мартышка, прошу тебя, не сердись...

– Я не сержусь, Леня, – сказала я и почувствовала, что и на самом деле больше не обижаюсь на него. С моей души будто упал один из камней. – Только больше так не делай.

– Договорились! – обрадованно прокричал он в трубку.

Официантка вновь направилась к клиенту за столиком возле окна. Ну, где же я ее видела раньше? Ведь видела же, определенно!

– ...Так поможешь мне, Мартышка?..

– Что? Прости, Леня, я не расслышала.

– Я не вовремя тебе звоню? У тебя голос рассеянный. Ты занята?

– Как тебе сказать... В данную минуту я стою под окнами того кафе, в котором ты сделал мне предложение, и наблюдаю за одной из официанток. Предполагаю, что это она подкидывала мне записки.

– Что ты говоришь! Расскажи!

– Потом, Лелик. Впрочем, и рассказывать пока нечего. Мне нужно войти в кафе и разговорить эту девицу, а моя решимость куда-то подевалась. Даже не знаю, как начать разговор... Да и удобно ли в кафе?

– Хочешь, я тебе помогу?

– Как?

– Я бы попросил моих людей подкараулить ее возле кафе и привезти в мой офис...

– Что за бандитские методы, Леонид, – похищать человека! – перебила я его, смеясь. – Еще предложи выжать информацию силовыми методами. Нет, Лелик, я уж как-нибудь сама. Лучше скажи, что у тебя за просьба.

– Мне нужен твой совет. У Нины скоро день рождения. Я приглашен...

«Еще бы!» – весело фыркнула я про себя.

– Я хочу выбрать ей подарок, но такой, чтобы не опростоволоситься. Сама понимаешь, дочь банкира... Я купил бы какое-нибудь ювелирное украшение, что-нибудь такое изящное, со вкусом, но мне нужен женский совет. Могла бы ты съездить со мной в ювелирный?

В этот момент официантка, прощаясь с расплатившимся посетителем, улыбнулась. В улыбке некрасиво оголились десны и крупные зубы, и мне вспомнилась фраза Тима: «Людка, когда улыбается, на лошадь похожа».

– Людка! Это она!

Одноклассница Тима, влюбленная в него еще со школы, которую я однажды встретила в подъезде Юлиного дома. Я с удивлением всматривалась в эту оплывшую, будто парафиновая свеча, тетку, выглядевшую хорошо за сорок. Неужели она ровесница Тима? Ей никак нельзя дать тридцать один год!

– Прости, Мартышка?..

– Я не тебе, Леня. О чем ты меня попросил? Съездить с тобой в ювелирный и выбрать подарок Нине? Без проблем, среди недели – вся твоя. Но сейчас мне нужно идти. Пока!

С глухо бьющимся сердцем я вошла в кафе и села за тот самый столик возле окна, который еще минуту назад занимал другой клиент. Я успела заметить, что Людмила ушла в глубь помещения, и села к залу спиной, так, чтобы она не сразу меня узнала.

В ожидании, когда она ко мне подойдет, я достала из сумочки фотографию Тима и его часы, которые носила с собой. Выложила все это на стол и прикрыла раскрытой картой меню.

– Выбрали уже? – услышала я над ухом через некоторое время, и волнение плеснулось на мои щеки кипятком румянца.

– Да, – сказала я, не поднимая на официантку взгляда. И взяла в руки карту меню, открывая часы и фотографию. По тихому оханью я поняла, что цель достигнута. Я наконец-то подняла глаза на растерявшуюся женщину и весело поздоровалась:

– Привет, Люда! Тебя ведь, кажется, Людмилой зовут, да?

– Чего тебе надо? – недружелюбно отозвалась она, не спуская взгляда с фотографии и часов.

– Кофе, – ответила я то, что она совсем в этот момент не ожидала услышать. – Капучино. Только корицу не добавляй, пожалуйста. Не люблю корицу!

Людмила метнула на меня злой взгляд и, поджав губы, ретировалась выполнять заказ. Возле стойки она что-то сказала второй официантке, кивнула на столики с другими посетителями и вернулась ко мне, неся на подносе чашку с кофе.

Корицу она, конечно же, положила. Щедро, что называется, от души.

– Спасибо, Люда, – я проигнорировала ее мелкую пакость, будто и не заметила. – А не присядешь ко мне? Хотелось бы выпить кофе в компании старой знакомой, с которой мы не виделись... Сколько же лет мы не виделись, Люда?

– Зачем ты сюда пришла? – сквозь зубы спросила она, продолжая нависать надо мной огромной бесформенной фигурой.

– Как зачем? Кофе выпить! Вкусно! Надеюсь, яду ты сюда не подлила? А за подарки тебе спасибо. Я их себе оставлю, не возражаешь? На память.

И я под ее напряженным взглядом убрала часы и фотографию обратно в сумочку. Людмила, уж было протянувшая руку, чтобы сгрести вещи с моего стола, сжала толстые пальцы в кулак.

– «На память»! – ядовито передразнила она. – Не ври! Не думаешь ты больше о Тимохе! Замуж, вон, собираешься! И не простого мужичка себе отхватила, а такого, крутого. На машинке дорогой, да? Принцесса ты наша! По кафе ходишь, пирожные кушаешь, с богатеньким амуры крутишь!

– Это мое дело, с кем «амуры крутить», – холодно бросила я.

И Людмила, сузив бесцветные глаза, с презрением выплюнула:

– Шалава! Тимке небось в вечной любви клялась, да? Грош цена твоей «любви» в таком случае! А тут как раз богатенький подвернулся...

– Завидуешь? – Я насмешливо посмотрела на Людкино простоватое лицо, пылающее сейчас, как огонь.

– Очень надо, – дернула она плечом и, резко наклонившись ко мне, зашипела: – Я, дрянь, никогда не забуду, что из-за тебя погиб Тимоха! Это ведь ты его погубила, ты! Что, уже не помнишь? Зря, конечно, тебя в «дурке» уколами залечили до того, что тебе память местами отшибло. Надо было все оставить так, как есть, чтобы ты помнила, жила и мучилась виной. Ну, ничего, я тебе напомню.

– Напомнишь, – согласилась я, из последних сил стараясь выглядеть спокойной. – Только, если, конечно, не захлебнешься ненавистью и не отравишься собственным ядом. А записки в следующий раз шли более информативные. А то складывается впечатление, будто у тебя проблемы с выражением мыслей. Вот взяла бы и написала мне подробное письмо, мол, так и так, Саша, голова дырявая, забыла ты какие-то вещи, так я тебе сейчас их напомню. И дальше – по списочку... И ты ради того, чтобы подкинуть мне эти глупости, специально с работы отпрашивалась и тащилась в противоположный конец Москвы? Я польщена, Люда, таким вниманием к моей персоне.

– Еще чего! Стала бы я ради тебя работой жертвовать! Племянника просила. Учти, он несовершеннолетний! Если вздумаешь в милицию заявить...