Искательница приключений - Барбара Картленд

Он приблизился к ней.

— Чего я не понимаю? — спросил он. — Когда Вальдо, разъяренный и взбешенный тем, как вы обошлись с ним, явился ко мне в свою свадебную ночь, я готов был взять хлыст и отстегать вас.

Она с удивлением взглянула на него, пораженная этим гневным выпадом.

— Я не шучу, — мрачно заверил он. — Никто лучше меня не знает Вальдо. Его положение в обществе, богатство и титул часто заслоняют собой его самого, человека, который достоин глубочайшего уважения. Я бок о бок сражался с ним на поле боя, я делил с ним голод и поражение, и я могу сказать, что восхищаюсь им больше, чем кем бы то ни было из всех тех, кого я встречал в своей жизни. — Помолчав немного, сэр Энтони добавил: — И вот теперь девушка, которую я считал так не похожей на обычных пустоголовых светских девиц, оказывается способной причинить ему нестерпимую боль. Такое выражение, как в ту ночь, я видел на его лице лишь однажды, когда мы выносили с поля боя своих погибших товарищей и обнаружили, что их тела были изуродованы врагами.

Друзилла вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Замолчите, замолчите! — взмолилась она. — Вы не понимаете, что вы говорите. Я ни в чем не виновата — все было не так, как вы думаете.

— Я не знаю, что мне думать, — ответил сэр Энтони. — Просто я очень переживаю за Вальдо, и пока мы сидели и пили с ним всю ночь напролет, я все больше и больше укреплялся в своем решении прийти к вам и попытаться заставить вас понять, что из-за какой-то немыслимой глупости или недоразумения вы можете лишиться чего-то очень ценного, о чем будете жалеть всю оставшуюся жизнь.

— Вальдо провел у вас… всю ночь? — еле слышно спросила Друзилла.

— Конечно, — ответил сэр Энтони. — Под утро он заснул на моей кровати, и я не стал будить его. — Друзилла недоверчиво посмотрела на него, но ничего не сказала. — К тому времени он был уже мертвецки пьян, — с горькой усмешкой сказал сэр Энтони,— поэтому я просто отправил вам записку, чтобы вы не ждали его и ехали одна. Мне казалось, что вам лучше не видеть, как выглядит ваш муж наутро после такой свадебной ночи.

Друзилла вздохнула.

— Однако от вас он направился прямо к… Бьянке де Сильва.

Сэр Энтони застыл от изумления.

— Откуда вы знаете? — вырвалось у него. — Если Вальдо рассказывает вам подобные вещи, должно быть, он повредился в уме.

— Он мне ничего не рассказывал, — нехотя призналась Друзилла. — Я сама это обнаружила.

— Есть вещи, о которых хорошо воспитанная девушка не должна даже иметь представления, — сурово произнес сэр Энтони. — Но если вы хотите знать правду, Вальдо сообщил мне, когда уходил, что он собирается заехать к мисс де Сильва, чтобы сказать ей последнее «прости». Он совсем забыл о ней во время всей этой кутерьмы, связанной с подготовкой к свадьбе, и она прислала ему записку с жалобами на то, как он с ней обращается. Поэтому Вальдо сказал, что по дороге в Линч он заедет к ней на Хаф Мун-стрит и поставит ее в известность, что отныне их пути расходятся.

Оказывается, Вальдо просто заехал к своей любовнице, чтобы дать ей отставку! Внезапно Друзилле показалось, что солнечный свет стал ярче, ее неожиданно захлестнула волна радости и облегчения, и она крепко сжала руки.

Так значит, она ошибалась и в отношении герцогини, и в отношении Бьянки де Сильва! Как она могла быть так глупа? Однако что удивительного в ее заблуждении — перстни были очень похожи, и что ни говори, она сама застала мужа в спальне его любовницы.

Впервые со дня свадьбы Друзилла почувствовала, что герцогиня больше не представляет для нее угрозы; она с облегчением поняла также, что воспоминание об очаровательном личике с надутыми губками и рассыпавшимися по подушке белокурыми локонами больше не будет преследовать ее.

Она порывисто обернулась к сэру Энтони.

— Спасибо за то, что вы мне все это рассказали, — проникновенно произнесла она.

— Но неужели вы поссорились из-за этой ничтожной девицы? — спросил он недоверчиво.

— Нет, мы поссорились не из-за Бьянки де Сильва, — ответила Друзилла.

— Значит, из-за кого-то еще? — настаивал сэр Энтони. — С того дня, как объявили о вашей помолвке, для Вальдо не существовало больше никого другого, Друзилла. Почти все это время мы были вместе, и я знаю, что все его мысли были заняты только вами. Не было ни записок, ни тайных свиданий; он не проявлял ни малейшего интереса ко всем тем красоткам, с которыми прежде проводил столько времени. Я был так рад, что наконец Вальдо нашел ту женщину, которую искал всю жизнь, которую он полюбил всем сердцем, и которая так же искренне ответила на его чувство. — Сэр Энтони помолчал немного, а потом продолжил, как бы с трудом подбирая слова: — Потом Вальдо явился ко мне в ту ночь мрачнее тучи, и мне показалось, что я снова вижу его таким, как в дни его юности — отчаявшимся, глубоко несчастным, скрывающим боль под маской цинизма. Как вы могли, Друзилла, как только вы могли поступить с ним так бессердечно?

— Я не могу вам объяснить, — убитым голосом произнесла Друзилла, — но я изо всех сил постараюсь исправить эту ошибку.

Сэр Энтони улыбнулся и протянул ей обе руки.

— Обещайте мне это, — сказал он. — О, Друзилла, вы так прелестны, я уверен, что если вы захотите, вы сможете сделать Вальдо очень счастливым. Неужели так трудно двум обаятельным, красивым и наделенным самыми лучшими качествами людям обрести счастье друг с другом?

— Мне казалось, — едва слышно проговорила Друзилла, — что прежде они должны… обрести любовь.

— Ну так постарайтесь обрести ее, — ответил он, — иначе вы потеряете Вальдо. Вы зашли уже слишком далеко, и, если, как в свое время его мачеха, вы лишите его надежды на счастье, один Бог знает, что может случиться.

— Я сделаю все, что от меня зависит, — взволнованно сказала Друзилла, — но, Энтони, помогите… помогите мне!

— Вы знаете, что я всегда готов прийти к вам на помощь, — ответил сэр Энтони. — Я так люблю вас обоих.

Он с нежностью посмотрел на ее маленькое личико, на тревожное выражение ее глаз. Вдруг в холле послышался звук шагов, дверь распахнулась, и они поспешно разняли руки. В комнату вошел маркиз, все еще одетый в костюм для верховой езды, в сопровождении двух местных сквайров, которых он пригласил к обеду. Друзилла знала, что он сделал это, чтобы не оставаться с ней наедине. Маркиз сухо поклонился ей.

— Доброе утро, Друзилла, — сказал он равнодушным тоном, как если бы он обращался к совершенно постороннему человеку. — Я надеюсь, ты хорошо спала?

— Боюсь, я очень устала, — ответила Друзилла. — Мне жаль, что я доставила столько хлопот, и тебе пришлось нести меня в спальню на руках.

Неожиданно она смутилась. Ей стало неловко, что он нес ее по парадной лестнице, прижимая к груди, что он укладывал ее в постель. Интересно, что он думал, когда смотрел на ее спящее лицо, на тень от длинных ресниц, падавшую на щеки? Хотелось ли ему прильнуть к ее губам, все еще припухшим от его страстных поцелуев, или он чувствовал лишь отвращение к ней после того, как она с ним обошлась?