Кармелита. Счастье цыганки - Олег Кудрин

— Да. Я подтверждаю, что это моя картина. А где остальные?

— Пока мы нашли только эту.

— И где же, если не секрет?

— Пока операция не закончена, для всех… секрет. Но вам могу сказать, что сегодня мы взяли двух опасных рецидивистов. У них и нашли эту картину.

— А кто они? — не удержалась и влезла в разговор Алла. — Цыгане?

Астахов посмотрел на нее с укоризной, а Солодовников с удивлением.

— Нет, не цыгане.

— Но где же, в самом деле, остальные картины? Что говорят эти ваши рецидивисты? — раз начав, остановиться Алла уже не могла.

— Они, естественно, пытаются все отрицать, — сдержанно отвечал следователь. — Николай Андреевич, я хотел бы предложить вам их опознать. Возможно, они вам когда-то встречались.

— Скажите, — опять вмешалась Алла, — а эти люди специализировались на краже произведений искусства?

— Вообще-то они специализировались по другим делам… — Нет, эта женщина определенно начинала раздражать Ефрема Сергеевича. — И как они решились на кражу картин, нам еще предстоит выяснить. Установить круг общения, отработать связи…

— Тогда я могу быть вам очень полезна.

— Вы?! — вытаращили глаза и Солодовников, и Астахов.

— Я знаю очень многих, кто интересуется произведениями искусства. Включая мелкую шушеру, которая вокруг таких людей крутится.

Тут и Николай Андреевич понял, что она имеет в виду.

— Ефрем Сергеевич, я думаю, в этом вопросе мы действительно можем Алле Борисовне полностью доверять. У нее богатый опыт.

— Я без малого двадцать лет занимаюсь картинами и кое-что в этом понимаю, — пояснила следователю сама Алла.

— Ну что ж, хорошо, я не возражаю. — Солодовников вышел, оставив Астахова и Аллу одних.

— А ведь я был прав, Алла Борисовна, — как видите, картины украли не цыгане.

— Подождите утверждать это раньше времени, — фыркнула Алла. — Ведь нашли пока всего одну картину.

— Но нашли ее не у цыган.

— Николай Андреевич, а почему вы их так рьяно защищаете?

— Просто я не люблю, когда кого-то обвиняют бездоказательно.

— Ну что ж, подождем, пока будет найдено все остальное.

* * *

Земфира разыскала дочь в больничном коридоре. О том, что Люцита уехала вместе со «скорой помощью», которая увезла Рыча, сообщил Земфире неугомонный Васька.

— Девочка моя! — бросилась она к Люците. — Что случилось с Богданом? Как он?

— Он в реанимации. Операция прошла хорошо, мама. Но пуля была в самом сердце. Врачи надеются, что самое худшее уже позади.

— Врачи надеются — надейся и ты!

— Я не надеюсь, мама, я верю! Он будет жить!

— Господи! За что ж тебе такие испытания? — Земфира невольно пустила слезу.

— Не плачь, мама, не надо. Видишь, я же не плачу.

— Тебе надо отдохнуть, доченька. Сходи на улицу, погуляй, воздухом подыши. А я здесь посижу. Будет что-то известно, я тебя сразу же позову!

— Нет, мама, я должна быть здесь. Я должна за него молиться.

— Может, тебе принести что-нибудь покушать или попить? Ты ведь с утра не ела…

— Не надо. Лучше просто посиди со мной.

Они обнялись, сидя на обитой дерматином деревянной скамье.

— Какое горе, дочка, какое горе! — причитала Земфира. — И детишки Розауры так к нему привязались…

Сидеть здесь им предстояло еще долго.