Кареглазая моя - Лиза Клейпас

– А что, если он решил выдержать паузу? Если вы оба столь упрямы, что никак не сделаете следующий шаг?

– Ну, тогда я хотя бы сохраню свою гордость.

– Гордостью за мясо на рынке не расплатишься.

– Если ты надеешься, что я спрошу тебя о значении этой фразы, то напрасно.

– Кстати, вам бы пора спать вместе, – заметила София, – раз уж все и так считают вас любовниками.

Я удивленно вытаращила глаза.

– Как такое могло прийти кому-то в голову?

– Вы же взяли вместе собаку.

– Нет, это не так! Это я взяла собаку! А Джо просто присутствовал при этом.

– Что как раз говорит о серьезных намерениях. Показывает, что вы оба думаете о совместном будущем.

– Коко – это не собака для парочки, – запальчиво воскликнула я, но посмотрев на сестру, поняла, что та шутит. Закатив глаза, я успокоилась и осторожно опустила Коко на пол.

Когда я снова села, София задумчиво на меня посмотрела.

– Эйвери… Я успела о многом подумать с того вечера, как снова увидела Луиса. И знаешь, поняла, что привезти его сюда – одна из лучших задумок, что mamá когда-либо для меня делала.

– Ну, если и так, – ответила я, – поверь, у нее все получилось совершенно случайно.

София слабо улыбнулась.

– Знаю. Но это помогло. Потому что встреча с Луисом по прошествии времени помогла мне кое-что понять: оставаясь на месте, я давала Луису власть над собой. Будто он удерживал меня в заложниках. Он – мое прошлое, и я не позволю ему влиять на мое будущее. – В глазах сестры я увидела свое потрясенное отражение. София продолжила: – Эйвери, мы с тобой слишком похожи: тонкокожие люди не должны принимать все так близко к сердцу – нас слишком легко обидеть.

Мы посидели немного в тишине.

– Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы двигаться вперед, – в конце концов произнесла я, – мне так же страшно, как и при мысли о прыжке из самолета с парашютом. Ночью. На поле кактусов. Не могу решиться.

– А если самолет горит? – предположила София. – Ты бы смогла из него выпрыгнуть?

Кривая усмешка исказила мое лицо.

– Хм, ну это определенно могло бы меня подтолкнуть.

– Тогда в следующий раз, когда будешь с Джо, постарайся уверить себя, что самолет в огне. И прыжок – единственный возможный выход.

– На кактусовое поле?

– Всяко лучше горящего самолета, – рассудительно заметила сестра.

– Точно подмечено.

– Тогда собираешься ли ты позвонить Джо?

Я помедлила, удивляясь той вспышке тоски, которую почувствовала при этом вопросе. Два дня, а я ужасно соскучилась по Джо. Не просто хочу его – нуждаюсь.

«Я обречена», – и вздохнула, смирившись.

– Нет, я не собираюсь ему звонить. Лучше устрою все так, чтобы он сам сюда пришел.

София весело посмотрела на меня.

– Прикинешься, будто тебя похитили или что-то вроде этого?

Я рассмеялась.

– Нет, так далеко я не зайду. – И, подумав пару мгновений, продолжила: – Но ты меня натолкнула на одну идею…

В субботу днем я закрыла агентство и долго, с наслаждением лежала в ванной. После оставила волосы спадать свободными локонами и чуть коснулась духами запястий и ключиц. Натянула домашние штаны из шелка цвета лаванды и подходящий по тону топик с кружевом, который открывал захватывающий вид на ложбинку. Я никогда бы не стала носить такое в общественных местах.

– Я иду с девчонками в ночной загул, – раздался голос Софии, стоило мне спуститься вниз.

– С кем это?

– Вэл и еще несколько подружек. – София искала что-то в своей сумочке. – Ужин, фильм, и, может, потом заскочим куда-нибудь на пару коктейлей. – Она взглянула на меня и ухмыльнулась: – Могу переночевать у Вэл. Тебе понадобится пустой дом, когда Джо увидит тебя в этом наряде.

– Или же он просто отругает меня за устроенный розыгрыш и после этого сразу уйдет.

– Не думаю. – София послала мне воздушный поцелуй. – Помни о самолете. – С этими словами она ушла.

Обойдя дом, я почти везде погасила свет, зажгла несколько свечей в подсвечниках из дутого стекла и налила бокал вина. Стоило мне устроиться на диване перед телевизором, как Коко вскарабкалась ко мне по маленькой приставной лесенке и уселась рядом.

Когда раздался звонок в дверь, мы успели уже посмотреть треть фильма.

Коко сбежала вниз и понеслась к парадной двери с коротким тявканьем. Я встала и пошла следом, держа в руках бокал с вином. Меня потряхивало от волнения. Глубоко вздохнув, я приоткрыла дверь и увидела Джо, облокотившегося на дверной косяк. Он был умопомрачительно красив в темном костюме, белоснежной сорочке и галстуке.

– О, привет, – сказала я с легким удивлением в голосе, открывая дверь чуть шире. – А что ты тут делаешь?

– Я сегодня планировал пофотографировать на благотворительном вечере. Но, выходя из дома, обнаружил, что в моей сумке из-под камеры ничего нет. Кроме вот этого. – Джо протянул листок бумаги, на котором требование о выкупе было оформлено вырезанными из газет буквами. Записка гласила: «Позвони мне, или камера пострадает».

– Может, знаешь что-нибудь про это?

– Не исключено.

Взглянув в его темные глаза, я с облегчением поняла, что он не сердится. На самом деле, у меня даже создалось впечатление, что ситуация его очень забавляет.

– Похоже, действовал кто-то из своих, – сказал Джо. – У Джека есть ключ от моей квартиры, но он достаточно умен и вряд ли осмелился бы. Так что, должно быть, тебе помогла Элла.

– Не собираюсь ни в чем сознаваться. – Я распахнула дверь: – Не желаешь ли зайти на бокал вина?

Джо собирался что-то ответить, но тут его взгляд остановился на моей полуобнаженной груди в вырезе топа и, казалось, приклеился.

– Вина? – повторила я.

Джо моргнул и с усилием поднял глаза на мое лицо. Прежде чем ответить, ему пришлось пару раз откашляться.

– Да, пожалуйста.

Коко побежала обратно к дивану, а мы с Джо прошли на кухню.

– Ты кого-то ждала? – спросил он, заметив еще один бокал рядом с открытой бутылкой.

– Кто знает…

– И этот «кто» знает, что шансы на компанию достаточно высоки, особенно когда пропадает камера «Никон» за три тысячи долларов.

– Фотоаппарат в безопасности. – Я налила немного охлажденного пино гриджо и протянула Джо.

Он сделал глоток, хрустальная ножка поблескивала в его сильных пальцах.

Снова находиться рядом с ним, стоять на расстоянии вытянутой руки – все это наполняло меня чувствами, граничащими с состоянием легкого опьянения. Для меня счастье столь же неуловимо и недолговечно, как те воздушные шары, что Эли однажды принес Софии. Но сейчас, казалось, оно оплело меня полностью, прошивая тело насквозь, насыщая кровь.