Исцели меня собой - Мила Ваниль

Если бы Соню спросили, отчего она с таким страхом ждала возвращения Павла, она не смогла бы дать внятный ответ. Конечно, рабыня не имела права ничего скрывать от хозяина. И благая цель – не оправдание. Павел мог сказать «спасибо», а потом наказать. Но разве она не знала, что его наказания граничат с нежностью, от которой сладко щемит сердце? Павел мог выгнать ее вон, но разве ей некуда идти? Да и срок их договора подходил к концу, уходить все равно придется. Павел так и не предложил ей остаться. Намеки – это не предложение.

Скорее всего, Соня оплакивала свою свободу. Надо быть полной дурой, чтобы не понимать – она влюбилась без памяти. И одна мысль о том, что ей придется жить без Павла, заставляла ее цепенеть от страха. Вот куда приводят мечты!

Соня ни о чем не жалела. Любовь сделала ее зависимой, но в этом и была особенная прелесть. Их связь дарила ей то, о чем она не смела мечтать – идеальную гармонию. Соня «проросла» в Павла быстрее, чем поняла это. Если они расстанутся, ей придется резать себя по живому.

Павел не прогнал. Он вообще не сердился. Соня грелась в его объятиях, оттаивала, приходила в себя, но все же чувствовала, что его мысли сейчас далеко. Он молчал – и она не мешала ему болтовней. И все равно боялась. В любой момент Павел мог сказать, что возвращается к жене и детям. Почему нет? Ради детей можно пойти на все.

А потом принесли приглашение в клуб, и Соня поняла, что не ошиблась. Павел больше не хотел встречать с ней Новый год. К счастью, тепла, которое он ей подарил, хватило, чтобы снова не впасть в отчаяние.

- Так это же замечательно! – воскликнула Соня, старательно улыбаясь. – Паша, это такой подарок! У тебя будет прекрасный Новый год!

Павел молчал, не сводя с нее тяжелого взгляда. Такого тяжелого, что Соня физически ощущала, как что-то давит на плечи.

- Да и я хотела встретить Новый год с Лео и Диной, - храбро продолжила она. – Не люблю все эти клубы и рестораны. Жаль, что тебя не будет рядом. Но ты же потом приедешь? У нас еще… - она нарочито стала считать дни до окончания договора, загибая пальцы и шевеля губами. – Еще вот сколько дней.

- Соня, прости…

Голос Павла прозвучал хрипло и так обреченно, что у нее перехватило дыхание. «Он за мной не приедет… И эта елка – для его детей, не для нас».

- Мне нечего прощать. Ты прав. Все хорошо. Тебе не нужно выбирать, потому что выбор очевиден, - все еще бодро отрапортовала она.

- Я не хочу выбирать.

- Тебе и не нужно! Паша, не нужно, я все поняла. Мне уйти сейчас? Или… помочь тебе нарядить елку? Что-то приготовить? Что они любят?

- Уйти?! - Он не скрывал своего удивления. – Соня, что за чушь?

И верно, она несла чушь. Елка, готовка… Зачем, если есть Карина? Карина… Раньше Павел никогда не называл бывшую жену по имени. Впрочем, он вообще о ней не говорил.

- Не хочу мешать, - выдавила Соня. – Но если что-то нужно…

По живому. Ее не выгоняют, но остаться – еще хуже. Соне казалось, что густые рубиновые капли крови уже падают на пол и исчезают, мгновенно впитываясь в чистый ламинат.

- Кому мешать? Соня! Ты не можешь уйти.

- Армани, - выдохнула она, освобождая Павла от всех обязательств.

В конце концов, только она может разорвать этот договор по правилам.

- Ты… ты…

Они как будто поменялись местами. Теперь Павел беззвучно открывал и закрывал рот, уставившись на нее в немом изумлении. А Соня затараторила, путаясь в словах:

- Паша, Пашенька, я не могу смотреть, как ты мучаешься. Это неправильно. Ты всегда мечтал. Лика Федоровна будет рада. А что там пара дней? Кому они нужны, да? Ты самый лучший, правда! Лучше тебя у меня никогда никого не было. И не будет. Да и вообще больше никого не будет. Но дети – важнее всего. Я понимаю, честное слово. Ты – молодец. Это такое чудо, и под Новый год. Вы с Кариной будете счастливы. Я желаю вам счастья и…