Опаленные сердца - Шеннон Дрейк

– Йен, – выдавила она.

– Да, любовь моя, – ответил тот, глядя на Эрона.

– Макшейн… – начал молодой человек.

– Убери руки от моей жены. Эрон отступил в сторону.

– Макшейн…

Энн вскрикнула, увидев, как муж достает один из своих кольтов.

– Йен, нет!

– Нет? – повторил он. – Я устал от убийств. На войне я убивал врагов. На Западе довольно трудно разобрать, кто твой враг. Во всяком случае, я никогда бы не подумал, что мои враги – тапер в салуне и собственная жена.

– Йен, – прошептала она.

– Но ты права. Я никогда не горел желанием убивать. И сейчас не стану тратить пули на Эрона. Я просто сверну ему шею вот этими руками, а потом разберусь с тобой.

В его голосе было столько ненависти, что Энн оцепенела от ужаса. Посмотрев на револьвер, Макшейн сунул его обратно.

– Какой же я осел, – горько произнес он и взглянул на Эрона. – А ты сукин сын.

– Ты действительно осел. Эрон пришел, чтобы позвать меня в салун. Я на тебя рассердилась, поэтому хотела взять лошадь и прокатиться верхом. Можешь спросить у Гарольда, я…

– И у Далси, конечно, тоже. Но она сейчас занята с Джои Уэзерли.

Энн облегченно вздохнула.

– Эрон не виноват.

– Энн, я сам могу все объяснить.

Йен повернулся в его сторону.

– Убирайся!

Ей показалось, что сейчас он растерзает Эрона. Хотя кузен был отнюдь не трус и при случае мог за себя постоять, но противник вроде Макшейна ему не по зубам.

– Йен, ты не понимаешь, что делаешь!

– Не понимаю? Да, мне следовало понять все гораздо раньше. Вы постоянно вместе, постоянно о чем-то шепчетесь. Так замечательно спелись. Теперь-то все ясно. Вы долго отсутствовали, а сейчас я застаю вас в конюшне наедине, и он тебя одевает. Чего же тут не понять?

Он рванул жену к себе, затем резко оттолкнул. Она вскрикнула от пронзительной боли, но он уже повернулся к Эрону, готовый, как тигр, броситься на свою жертву.

– Нет! Ты ничего не понял! – Она из последних сил ухватила мужа за руку.

Тогда он снова притянул ее к себе и сжал так, что она задохнулась от боли.

– Отпусти меня, тупой, бесчувственный идиот, – еле выговорила она, теряя сознание.

– Что, черт возьми, происходит? – Йен грубо тряхнул ее.

Как во сне, перед Энн мелькнул рукав его рубашки, запачканный у плеча кровью.

– Что с твоей рукой? – прошептала она. – Почему стреляли?

– С моей рукой ничего не случилось, а стрельба уже закончена. Я хочу знать, что было между вами?

– Богом клянусь, ничего! – закричал Эрон. – Отпустите ее, вы сами не знаете, что делаете. Она моя кузина.

– Кузина?

– Эрон, не нужно, – с трудом проговорила Энн.

– И в обязанности кузена входит одевать тебя на конюшне! – закричал Иен.

– Ты должна все рассказать, – твердо произнес Эрон.

– Нет.

– Это уже не имеет значения, Энни.

– Что не имеет значения? – Йен, казалось, уже начал кое-что понимать. – Если один из вас не скажет мне наконец, в чем дело, я вас заставлю.

Энн на миг потеряла сознание.

– Отпусти ее! – не выдержал Эрон и, размахнувшись, нанес Макшейну сильный удар.

Тот легко парировал его. Казалось, он только этого и ждал. Его ярость искала выхода.

И выход нашелся.

В следующий момент Эрон уже валялся на полу, а Йен занес кулак, чтобы ударить его в челюсть.

Энн всей тяжестью повисла на руке мужа. Он на секунду замер, и тогда она последним усилием воли бросилась на него, отталкивая от Эрона. Потеряв равновесие, оба рухнули на землю. И то ли от удара, то ли уже обезумев от страданий, Энн дико закричала.

Эрон, задыхаясь, поднялся на одно колено.

– Макшейн, ей нужна помощь. Она ранена.

– Ранена?

Эрон что-то говорил, но она уже ничего не слышала, только видела, как изменилось у Йена выражение лица, как он с тревогой смотрит на нее. Но вдруг его лицо начало плыть у нее перед глазами, она схватила мужа за руку. Рука была липкой от крови.

– Йен, – начала она.

И тут же погрузилась в черный омут боли.