Ребенок от Деда Мороза - Марго Лаванда

— Я вообще-то не Дед Мороз, Настя. Я — в прошлом твой босс, в настоящем — отец твоего ребенка. Пойдем уже, чай пить, мне холодно.

— Тогда давай зайдем в твою развалюху… Там поговорим. Понимаешь, я маме не сказала, что ты отец. Я думала, что это не имеет смысла, что больше не увижу тебя.

— Почему?

— Потому что ты бабник!

— Обидно. Но я заслужил… наверное.

— Еще как.

— Я хочу все исправить…

Неожиданно Герман обнимает меня за плечи. Как всегда, от его близости, у меня начинает кружиться голова, я вспыхиваю, эмоции начинают бурлить внутри. Надежда, удовольствие, желание… Ну почему я такая жалкая, слабая? Стоит Герману коснуться меня — все, готова растаять… Презираю себя за слабость, но ничего не могу с собой поделать.

— Прошу тебя, дай мне шанс Настя. Если ты не хочешь, я ничего не скажу твоей маме. Скажешь ей, когда сама сочтёшь нужным. Я подожду. У нас не заладилось с тобой с самого начала, и во многом это и моя вина, признаю. Но сейчас я полон решимости сделать все правильно, по-другому, — признается Герман пожирая меня жадным взглядом. — Я повел себя как глупый подросток. Привык, чтобы женщины сами бегали за мной. Ты первая кто держал меня на расстоянии. Не радовался моему вниманию, не разменивался… Сейчас я понимаю, что именно так и должна себя вести настоящая женщина, и если откровенно, ты просто сводишь меня с ума. — Вымученно улыбнувшись, Герман привлекает меня к себе.

**

— Вот это сюрприз! — восклицает мама, вышедшая на порог, и увидев рядом со мной Самойлова. Выглядит она не слишком удивленной, зато безмерно радостной. Даже удивительно, как она к моему бывшему боссу прониклась…

— Я тоже очень рад вас видеть, — отвечает Герман, широко улыбаясь.

Я, конечно, прежде чем пойти к нам в дом, заставила для начала одеть свитер. Герман был и правда уже как ледышка к тому моменту. Теперь вот переживаю, как бы не заболел…

Мамуль, Герман Александрович замерз очень.

— Ох и правда, чего я вас на пороге то держу! — восклицает мама. — Пойдемте скорее… Проходите, — бежит на кухню, пока разуваемся.

— Поверить не могу, что вы наш новый сосед! — щебечет мама, угощая моего бывшего босса со своей фирменной выпечкой. — Как знала, пирогов с вишней напекла, — качает головой.

— Вы не представляете, в каком я восторге по этому поводу, — не остается в долгу Самойлов. — Я влюбился в ваши пирожки еще в первый свой визит, как и в ваше гостеприимство, Просковья Игнатьевна.

— Неужели именно мои пирожки стали причиной вашего переезда в деревню? — смеется мама.

— Я бы сказал, все вместе, но они определенно сыграли роль. Вы же знаете, я тоже мечтаю завести корову, с тех пор как попробовал вашего молока. То есть молока от вашей коровы, — тут же поправляется Самойлов, а я, не удержавшись, хихикаю.

— Вообще, конечно, натурального сейчас в городе крайне не хватает, — произносит, недовольно поглядывая в мою сторону, Герман. — Поэтому ничего удивительного, что я воспользовался моментом… Дом продавался по очень низкой цене. Мне повезло.

— Это правда, соседи наши с головой не дружат, довели дом хороший до состояния развалюхи, чего уж тут продавать выгодно, — вздыхает мама. — Вы собираетесь стройку затеять?

— Да, планирую, начал уже. Надеюсь, это будет быстро, и вам не причинит беспокойства.

— Потерпим, что уж там. Мы понимаем, конечно. Главное, что сосед у нас теперь хороший. Пока новый дом не построите, в городе будете жить?