Миллион за выстрел - Айрис Джоансен

Когда они вернулись в коттедж, было уже темно.

— Я возьму малыша и уложу его спать, — сказал Джадд, беря Барри на руки и направляясь к коттеджу.

«Какой заботливый», — устало подумала Елена. Всю дорогу от Орландо он занимал Барри, не позволяя задавать лишние вопросы. Какой странный человек. Странный и неистовый, но где-то в нем осталась теплота.

— Я рада, что он все время играл с Барри. Я не знаю, сумела бы я справиться. Я не знаю, что ему говорить.

— Ничего не говори, пока не наступит подходящий момент. — Гален помог ей выйти из машины. — Ты сама поймешь, когда можно будет сказать.

— Разве? — Она уже ни в чем не была уверена. — Я не хочу причинять ему такую боль. Он еще так мал. Он не понимает.

— Никто из нас толком не понимает, что такое смерть. — Гален повел ее к коттеджу. — Вот устрою тебя и позвоню Логану, попрошу его позаботиться о похоронах Доминика и твоего брата. Полиция наверняка не сразу отдаст тела.

— Я знаю. Не имеет значения. Наверное, нам следовало бы похоронить Доминика по католическому обряду, но не думаю, что он при жизни придавал большое значение тому, что случится с его телом после смерти. Он знал, что души его уже там не будет. — Она вздохнула. — А Луис? Не знаю. Не могу сейчас о нем думать. Доминик назвал бы его заблудшей душой и простил. Но я не могу. Пока. Может быть, и никогда.

— Я тоже. — Гален открыл входную дверь. — Давай уложим тебя в постель.

— Я сама могу лечь.

— Знаю, что можешь. Мне просто приятно тебе помочь, легче на душе.

Она слишком отупела, чтобы спорить, поэтому он отвел ее в спальню, помог раздеться и уложил в кровать. Взял махровую салфетку, намочил ее и вытер ей лицо и руки. Потом сел на стул около кровати.

— Поговорим?

Она покачала головой:

— Не о чем говорить. Все кончено. Они мертвы.

Он немного помолчал.

— Ты винишь меня?

— Нет. Так решил Доминик. Он сделал то, что считал нужным сделать. Ты лишь не стал возражать.

— Не совсем так. Я вцепился в предложенный им вариант. Я все искал способ удержать тебя от похода в этот сад.

— Примерно так же ты остановил меня тогда на ранчо. Я ведь нацелилась на Чавеза.

Он кивнул.

— Я… что-то в тебе нашел. Такого со мной раньше не случалось. Я не хочу тебя терять.

— Ты напрасно меня изолировал.

— Никогда больше не буду. Обещаю.

Она отвернулась.

— Уходи. Пожалуйста.

— Позволь мне остаться. Я буду молчать.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Я сейчас начну плакать. Я… больше не могу сдерживаться. Я хочу вспоминать Доминика и горевать по нем. Это личное.

Он встал и взглянул на нее:

— Я хочу быть с тобой.

Она покачала головой:

— Ты не можешь разделить мою печаль. Ты не любил его так, как я. Я должна с ним проститься.

Гален наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Загляну позже. — Он выключил лампу.

Когда он выходил, по ее лицу уже струились слезы.

«Думай о Доминике. Вспоминай, сколько было хорошего. Думай о подарках, которые он дарил, о смехе, о заботе, о понимании. Уничтожь боль, думай о Доминике и попрощайся с ним…» — так плакала в ночи Елена.

Гален нашел Джадда на веранде.

— Мальчик спит?

— Заснул мгновенно. Как она?

— Страдает, разумеется. Ведь она потеряла брата и лучшего друга.

Джадд кивнул:

— Когда ты залезал в фургон, то спросил, умер ли Доминик. Почему ты не спросил про Луиса? — спросил Гален.