Плохая компания - Юлия Гетта

В комнате, в которой заперли Настю, было очень темно, лишь прямоугольник дверного проема подсвечивался слабым светом. Этого было достаточно, чтобы видеть очертания мебели, и не разбить себе лоб, ненароком врезавшись во что-нибудь, но девушка все же продолжала отчаянно обшаривать стены в поисках выключателя.

Тщетно, все было тщетно. Будто его здесь вообще не было. Нервы снова сдали, Настя разрыдалась и медленно сползла по стене вниз. Уселась на пол и, сжавшись в комок, просидела так, наверное, целый час.

Из соседнего помещения доносились голоса мужчин, к которым позже присоединилась музыка и женский смех. Кажется, за стеной выпивали и веселились во всю. Пусть. Девушке было плевать, лишь бы ее не трогали. А еще лучше — забыли о её существовании.

В какой-то момент Настя окончательно потеряла счет времени. Все тело затекло, и стало холодно — собственные объятия уже не согревали её. Пришлось подняться с пола и забраться на кровать. Укрыться одеялом девушка так и не решилась — было даже страшно представить, что могло происходить под ним ранее. Поэтому, она просто села, облокотившись на спинку кровати, подтянула к себе ноги и обхватила их руками. Сильно теплее от этого не стало, но все же, уже не так зябко, как на полу.

В какой-то момент Настя поймала себя на том, что вот-вот задремлет. От страха, что могла уснуть, подскочила на месте, и сердце заколотилось, как бешеное, от скачка адреналина в крови. Нет, спать ей нельзя ни в коем случае. Только не в таком месте. Только не тогда, когда за стенкой развлекаются бандиты, перед которыми она абсолютно беззащитна.

И какое счастье, что она не уснула. Потому что в этот самый момент дверь распахнулась, на мгновение ослепив её ярким электрическим светом, ворвавшимся в спальню из соседнего помещения, но почти сразу в комнате вновь воцарилась темнота. Зрение лишь успело уловить темный мужской силуэт на фоне яркой вспышки. И теперь этот силуэт, почти неразличимо слившийся с полумраком комнаты, приближался к ней.

Настя громко завизжала, сорвалась с места, намереваясь бежать, но тень в ту же секунду оказалась рядом с ней и повалила обратно на постель, впившись в горло стальной хваткой.

— Пожалуйста, не трогайте меня, — взмолилась она, затрясшись от страха. По вискам скатились две горячие слезинки.

— Я не люблю истеричек, сладкая, — вкрадчиво произнес знакомый голос, и девушка судорожно сглотнула. — Лучше не зли меня.

Настя чуть не задохнулась от страха. Да еще и безжалостная ладонь бандита на её шее едва позволяла воздуху покидать ее легкие. Она совсем не знала, как себя вести, что делать. Жадно хватала ртом воздух, вцепившись обеими руками в мужское запястье, и пытаясь оторвать от своей шеи его железные пальцы. Но молчала. Боялась словами спровоцировать бандита на что-то еще более ужасное.

— Убери руки, — холодно скомандовал он, склонившись над ее лицом. От него пахло алкоголем, и это напугало девушку еще сильнее. Она не понаслышке знала, что пьяный человек намного опаснее и неуправляемее трезвого. Хоть и говорил бандит твердо, язык его не заплетался, все же, он явно выпил, и стал для нее еще опаснее, чем прежде.

Настя послушно убрала руки, уложив их по швам, и замерла, не помня себя от страха.

— Хорошая девочка, — похвалил бандит, наклоняясь к ней еще ниже, и касаясь языком мочки ее уха. Девушка непроизвольно дернулась, но жесткая рука на шее не позволила ей сдвинуться с места. Напротив, она сжалась еще сильнее, заставив Настю испытать новую порцию страха, окончательно сковавшего ее тело по рукам и ногам.

Бандит медленно провел носом по ее шее, щекоча горячим дыханием, и вдруг поцеловал в очень чувствительное место за ухом. Настя вздрогнула всем телом и зажмурилась. Она хотела бы, чтобы ей в эту минуту было противно. Чтобы её стошнило прямо на него, и тогда, может быть, он наконец бы отстал. Но противно не было. Скорее даже наоборот. Она испытала какое-то острое, болезненное, совершенно неправильное возбуждение от этого поцелуя. И обескуражено уставилась на мужчину. Как такое вообще возможно? Ведь она его ненавидит! Конечно, он не стар и не уродлив, напротив, внешне этот Шум очень даже привлекателен, и от него приятно пахнет дорогим парфюмом… Но она ведь любит Сашу! И любит всем сердцем, всей душой! Да что там, любит, она жить без него не может! И ей должны быть омерзительны прикосновения другого! Тем более такие прикосновения…

— Поцелуй меня, сладкая, — хриплым голосом приказал ей бандит, очевидно, трактовав ее замешательство в свою пользу.

— Нет! — отчаянно завертела головой девушка, пытаясь оттолкнуть его, но тут же была снова пригвождена к кровати.

— Ты мне нравишься, Настя, — вкрадчиво произнес он над ее ухом. — Я ведь тоже нравлюсь тебе, правда?

— Нет! — истерично выкрикнула она ему в лицо.

— Нравлюсь… — нагло ухмыльнулся бандит. — Я чувствую это на уровне инстинктов. Ты хочешь меня, девочка, так же, как и я тебя.

— Нет! Ты сумасшедший, как я могу тебя хотеть?! Ты похитил меня, ты избиваешь людей… Ты… Ты ударил по голове моего любимого человека! Ты!..

— Тише, сладкая, — мужчина провел большим пальцем по её губам, заставляя замолчать. — Да, я не ангел. Но я могу быть и другим. Могу быть ласковым с тобой. Могу даже простить долг…

Его язык снова коснулся её шеи, посылая по телу горячие волны колючих мурашек. И вот теперь Насте стало противно. Не от пошлой ласки бандита, а от самой себя. За то, что может испытывать подобное от прикосновений этого омерзительного человека.

— Лучше сразу убей меня, — с ненавистью глядя ему в глаза, процедила она. — Потому что если ты меня изнасилуешь, я потом все равно себе вены вскрою!

Бандит усмехнулся одними губами.

— Неужели ты думаешь, что меня можно пронять этим? — насмешливо произнес он.

— Но ведь ты же человек? — просипела в ответ девушка.

— Так веришь в людей, сладкая? Зря, — рука мужчины спустилась на ее талию и настойчиво погладила её, заставив Настю испустить судорожный вздох. — Давай реально смотреть на вещи. Твой Ромео вряд ли тебя спасет. Но даже если каким-то чудом он найдет бабки, ваши отношения после всего этого вряд ли останутся прежними. Сейчас ты должна думать о себе. И о том, что с тобой будет, если он не приедет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Пожалуйста, — всхлипнула Настя, упрямо покрутив головой. Готовая вот-вот снова позорно разрыдаться от ненавистного чувства безысходности. — Я люблю его. Прошу, не надо. Если ты сделаешь это, я просто умру. Клянусь. Я не смогу жить.