Забери моё сердце - Татьяна Минаева

Подойдя к постели, Серёга замешкался. Можно было бы позвать медсестру, но подпускать кого-либо к Ярославе ему не хотелось. Собственные же руки казались огромными, недостаточно нежными для неё. Хотелось приподнять Яську, подхватив под спину, и в то же время он опасался навредить ей. Нажал кнопку на пульте и поднял подголовник постели.

Яся потянулась к стаканчику, коснулась пальцами, но он не выпустил – поднёс к её губам. Рука у неё подрагивала от слабости, и он ясно видел это. Сделав несколько жадных глотков, она надрывисто выдохнула.

- Лучше? – спросил он, отставив пустой стакан на тумбочку. Снова присел рядом и накрыл её ладошку, будто бы это было единственным, что давало ему надежду на то, что чёрная дыра мёртвых секунд не превратилась в его личную реальность.

- Ты совсем оброс, - сказала она и, подняв вторую ладонь, потянулась к его лицу.

Он подался вперёд. Почувствовал её прикосновение, закрыл глаза и, не сдержавшись, прижал ладошку к щеке. Дыхание его было тяжёлым, напряжённым. Он чувствовал её пальцы, а внутри всё выкручивалось, выворачивалось так, словно этот момент был единственно важным в нём, для него, в его жизни.

- Яська… - выдохнул он. Перехватил её руку и прижался к пальцам губами.

Понимая, что происходит, она всё-таки не верила в происходящее. На глазах выступили слёзы, сердце сжалось болезненно и одновременно сладко. И как-то разом накатило всё: собственные чувства, осмысление случившегося, страх и надежда. Всхлипнув, она тихо спросила:

- Там… около дома, ты ведь сказал, что всегда будешь со мной?

Что он говорил ей? Серёга не помнил. Возле того проклятого дома он столько ей говорил. Пока нёс к машине, прижимал к себе и говорил… Видел, как подрагивают её ресницы и говорил… Что не оставит больше, что скотина и что она – его журавль. Не в небе, далёкий и недосягаемый, а вот тут, близко, рядом. Кто-то всю жизнь лелеет своих синиц, а ему судьба подарила журавля. Журавля, которого он едва не потерял…

- Всегда с тобой, - подтвердил он сдавленным сипом. – Вновь взял её ладонь, потёрся носом, уткнулся, выдохнул. Поцеловал раз. И ещё раз, и ещё – каждый пальчик, подушечки, сгибы. – Я люблю тебя, Ярослава. - Он ещё раз тронул губами её ладошку. Сжал и посмотрел в глаза.

Ярослава всхлипнула. По щекам её бежали слёзы – крупные, горячие, губы подрагивали. Дотянувшись, он мягко стёр её слёзы – вначале с одной скулы, потом с другой. В глазах его, потемневших, блестело серебро, и она не могла отвести взгляда. Только дышала и чувствовала, как он держит её за руку.

- Ты же тогда, у себя дома сказал… Тем вечером…

- Тот вечер был самой большой моей ошибкой, - перебив, отрезал он, понимая, что она хочет сказать. – Из-за этой ошибки я едва не потерял тебя.

Ей бы стоило взять себя в руки, успокоиться. Каждый новый всхлип приносил мучения, но остановить слёзы не было сил. Сергей погладил её по руке, приласкал пальцем бьющуюся на запястье венку. Но ей было мало. И пусть больно – она хотела к нему, хотела его рук, его – горячего, невозможного ещё вчера. Как мог тот, другой, стать её мужем? Как могло быть что-то с другим?!

- Обними меня, - попросила она и попыталась приподняться. Серёга замешкался на миг, но потом склонился и очень мягко прижал её к себе.

Почувствовал её болезненный выдох, но не отпустил. Погладил по спине, ткнулся в каштановые волосы, втянул запах. Мягкая и нежная. Вот она – его женщина. Податливая, смешная и близкая. Вся она его, для него. И он сделает всё для того, чтобы она никогда не чувствовала себя ненужной ему. Всё для того, чтобы она понимала – спиной к спине, плечом к плечу. Через огонь и воду, через все приготовленные им жизнью испытания. Потому что да, чёрт дери, бывает так, как у его отца и матери, как у Яна с Алиной! И у него будет именно так! Будет, потому что вот он – его журавлик, в руках, с ним.

- Я тебя люблю, - тихонько сказала Яся ему в шею. Потёрлась мокрым носом и тронула губами. Горячими и немного шершавыми от трещин.

Ему хотелось сжать её, стиснуть – ещё ближе к себе, ещё сильнее. Как-то он заставил себя сдержаться. Усмехнулся ей в волосы и проговорил:

- Кажется, моя сестрёнка была права…

- Права? – переспросила Ярослава, чуть отстранившись и посмотрев на него. Сергей не ответил – только мотнул головой. Уголок его рта дёрнулся в усмешке. Глаза цвета старинного серебра как-то странно блестели. Яся коснулась уголка его глаза, и на пальцах её осталась влага.  Тихонько засмеявшись сквозь вновь потёкшие слёзы, она поморщилась от боли в рёбрах.

- А я думала, что только девочки плачут…

- Мальчики тоже. - Он поцеловал её в лоб. – Из-за любимых девочек.

Закрыв глаза, он снова ткнулся в её волосы. Скатившаяся по покрытой щетиной щеке капля потерялась в каштановых прядках. Да, мальчики тоже плачут. Из-за очень любимых девочек. Из-за своих собственных журавликов.