Забери моё сердце - Татьяна Минаева

Часы, прошедшие с момента окончившейся ничем облавы тянулись неимоверно долго. Ему надо было чем-то занять себя – чем-то, что могло бы хоть как-то помочь, но в ФСБ работали специалисты, посоперничать с которыми ему вряд ли было под силу, и он понимал это. Разве что им, в отличие от него самого, терять было нечего. Журавлик, как был в своём гнезде из прозрачной коробочки, перекочевал к нему в карман, а он снова глотал дым и смотрел в одну точку. Медленно, словно смоляная жвачка, день протянулся до вечера. Поначалу отца он не дёргал, но потом не выдержал и, набрав его, сказал, что ему нужен пропуск. Потому что сидеть и ждать – словно маленькая смерть. Секунды маленьких смертей, травящих надежду, постепенно превращающихся в сплошную чёрную дыру.

Новые поиски заняли ещё несколько часов. К тому моменту, когда Серёга вошёл в кабинет отца, место было установлено. Человек, проверявший один из адресов, подтвердил присутствие в доме Давыдова и Романова. Маленький деревенский дом на границе Московской и Рязанской областей, доставшийся Давыдову в наследство от какой-то родственницы. Стоило Серёге услышать это, каждая мышца в нём напряглась, словно бы он был зверем, готовым к стремительному прыжку. Его бы воля, он бы сорвался в ту же секунду, но отец не позволил.

- Думаешь, мы тут в игрушки играем?! – гаркнул он, когда Серёга попытался выйти из кабинета, чтобы понестись в эту самую глухую деревушку. – Вернись обратно и сядь! На кой чёрт я трачу своё время, гоняю лучших ребят?! Можешь всё сам, так и надо было решать проблемы самому!

Твёрдые ноты в голосе отца, его взгляд заставили Сергея прийти в себя. Шумно втянув в лёгкие воздух, он вернулся к рабочему столу и, не сказав ни слова, стал ждать. И снова потянулись минуты, ещё более долгие, чем прежде. Детальная проработка основного и двух запасных планов, краткий инструктаж для группы и, наконец, погрузка в бронированный УАЗик.

Они с отцом сидели в кузове вместе с остальными спецназовцами и молчали. Асфальтированную дорогу сменила просёлочная – в рытвинах и выбоинах, а они молчали… УАЗик трясло, как попавший в зону турбулентности лайнер, а они молчали. Периодически встречались взглядами и снова молчали…

Серёга осторожно накрыл лежащую на одеяле руку Яси своей. Пальцы совсем тонкие, холодные, маленькие аккуратные ноготочки без лака. Он боялся прикасаться к ней увереннее, боялся сделать больно.

За окном занимался поздний осенний рассвет. Кажется, день всё-таки наступил. Погладив тонкую ладошку, он в который раз тяжело, шумно выдохнул и поднялся с табурета. Хотелось спать, но спать не получалось. На кого он сейчас похож? Выглядит, должно быть, как сбежавший из колонии зэк. Испугает её ещё чего доброго своей рожей…

Подойдя к окну, Сергей выглянул наружу, в предрассветное марево. Романова взяли быстро, тот не сопротивлялся. То ли умным оказался, то ли застали врасплох. А вот Давыдову не повезло. Впрочем, это с какой стороны посмотреть. Стоило бойцам спецназа ворваться в дом, он выхватил не пойми откуда взявшийся у него револьвер и нацелил на одного из парней. А когда его попросили положить оружие, сделать этого не подумал, напротив, попытался улизнуть через заднюю дверь. Дом был окружён, и поняв это, он выстрелил раз, а потом ещё два. Паникующие крысы набрасываются… Больше выстрелить он не успел – в тело его вонзилось две пули. Одна – в грудь, вторая пробила бедерную артерию. Упав, он захрипел, из уголка рта потекла кровь. Судя по всему, лёгкое было пробито. Сергей смотрел, как ублюдок корчится в предсмертной агонии и жалел лишь об одном – ни одну из этих двух пуль не выпустил он.

Тихо застонав, Ярослава заворочалась на постели, и Серёга тут же, каким-то диким, рваным движением обернулся. Она приподняла руку, потрогала лицо, медленно приоткрыла глаза. Что сказать, он не знал – слова вдруг куда-то пропали, а горло сдавило. Подошёл и медленно, словно бы двигался под водой, присел. Она чуть заметно повернула голову. Увидела его, узнала, встрепенулась и приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но он оказался быстрее:

- Твой муж мёртв, - зачем-то выдохнул он, хотя собирался сказать что-нибудь другое.

Яся посмотрела ему в лицо, на его покрытые густой тёмной щетиной щёки, скулы, в валившиеся, лихорадочно блестящие глаза. Шевельнула рукой и тут же ощутила прикосновение его пальцев. Тёплое, осторожное, долгожданное.

Вадим мёртв… Она не знала, что чувствует. Ничего. Абсолютно ничего. Ни испуга, ни облегчения, ни разочарования. Словно бы это её и не касалось. Снова пошевелила лежащей под ладонью Сергея рукой, сглотнула, облизнула губы и прошептала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Пить хочу…

Он тут же подорвался. Вскочил, осмотрелся в поисках чего-то, что могло бы помочь, но опомнился и, аккуратно сжав её пальцы, ответил почти так же тихо:

- Я сейчас принесу.

Поняв, что он хочет уйти, она удержала его за руку. Посмотрела в глаза – молча, но с испугом, ожиданием, вопросом. Сергей склонился к ней, тронул пальцами второй руки щёку – мягко, как прикосновение бабочки.

- В коридоре куллер, - сказал он. – Я на минуту.

В коридоре он прислонился лбом к холодной стене. Смял только что вынутый из держателя стаканчик в кулаке. Повезло сукиному сыну! Снова и снова он возвращался к сцене во дворе. Давыдов, захлёбывающийся собственной кровью, понимание неизбежности дальнейшего в его потухающем взгляде. Не должен чувствовать человек того, что чувствовал он: удовлетворение и ярость. Разрядить бы обойму в эту гниду… В какой-то момент взгляды их встретились. Из глотки Вадима вырвался хрип, а Серёге захотелось сплюнуть. Собаке – собачья смерть. Мимо, с заведёнными за спину руками, провели Романова. Увидев любовника, он побелел, остановился как вкопанный и хотел было броситься к тому, но его толкнули вперёд. Он что-то крикнул, рванулся снова… Сергей опять посмотрел на Давыдова. Остекленевшие глаза того были широко раскрыты, но происходящего он уже не видел…

Через мгновение Серёга был в доме. Рванулся бы сразу с группой, но отец не пустил. Чёрт подери! Благо всё продлилось недолго – через считанные минуты после начала операции он стоял возле её постели…

Мотнув головой, Сергей кинул стакан в мусорку и взял новый. Набрал холодной воды, добавил немного горячей и вернулся в палату. Госпиталь ФСБ, лучшие специалисты. Врачи заверяли его, что с Яськой всё будет в порядке, а он не мог взять в толк, что они говорят. Хотел единственного – видеть её глаза. Чуть позже отец сказал, что те двое накачали её наркотиками и транквилизаторами, но последствий это иметь не должно. Кровь почистят, токсины выведут. Хорошо, что сработали быстро, и зависимость выработаться не успела. Он слушал его, а внутри снова и снова, одна разрушительней другой, поднимались волны ярости. Почему он не выхватил пистолет и не всадил гниде всю обойму?! Хотелось вернуться и исправить это. А ещё тот, второй… Но с тем обязательно разберутся. Обязательно. Уж он проследит, чтобы клетка не показалась ему курортом.