Отношения под запретом - Ви Киланд

– Спущусь-ка я к нему.

– Тогда я соберу вам перекусить и принесу.

– Спасибо, ба.

Я нашел деда в пижаме и банном халате, но при этом с рабочим поясом на бедрах. На носу у него сидели защитные очки, а седые волосы усеивали опилки, потому что он подстругивал неровные борта крошечного гробика.

При виде меня дед улыбнулся, поднял очки на макушку и выставил вверх три пальца, заклеенные пластырем.

– Мышеловка, – похвастался он.

Я невольно нахмурился:

– У вас тут еще и мыши?!

– Я лично не видел. Я решил пустить старые деревянные мышеловки на половицы в комнатах, а петельками крепил дверцы гроба. Так вот, на прошлой неделе Лео зарядил одну кусочком сыра, поглядеть, поймается ли мышь. Утром я достал ловушку – сыр по-прежнему на месте, – он пошевелил пальцами, – вместе с моей кожей.

– Дед, ты поосторожнее, – я засмеялся. – Бабушка волнуется, когда ты работаешь острыми инструментами. Смотри, оттяпаешь палец – вернешься из больницы в пустую мастерскую.

– Она волнуется, как кресло-качалка, – пробормотал дед. – Находит себе чем заняться, но все в итоге так на месте и остается.

Я подошел к кукольному дому ужасов оценить новые поступления. С прошлой недели в комнатах появились миниатюрные зеркала в деревянных оправах с намалеванными страшными рожами, парящие привидения и камин с оскаленной волчьей мордой тончайшей работы. Взяв в руки портал, я восхищенно рассматривал его, представляя, какой это труд. У деда действительно золотые руки.

– Что у тебя нового? – спросил я, поставив камин обратно.

– Ничего. В моем возрасте это идеальный вариант. Сейчас для меня что-то новое – это таблетка, ломота или осмотр простаты, который я терпеть не могу. – Дед поглядел на меня и отложил заготовку, которую шкурил. Под верстаком у него было два табурета. Дед вытянул один и пододвинул мне, а сам присел на второй.

– Садись, рассказывай. Что стряслось?

– Откуда ты знаешь, что у меня что-то стряслось?

Дед подбородком указал на мои брюки:

– А ты руки в карманах держишь. Тебя это всегда железно выдавало. Помнишь, как ты отрезал сестре волосы, когда она спала, потому что она оставила твой велик на улице и его сперли?

Я даже хрюкнул от смеха. Меня не переставало удивлять, какую старину помнит дед на первой стадии деменции, однако забывает простейшие вещи, едва услышав.

– На следующий день велик нашли и вернули, но мама несколько месяцев не давала мне его кататься.

– В тот день ты ходил руки в брюки – наверное, прятал в кармане отрезанный сестрин хвост. С тех пор, как только ты волнуешься, руки у тебя по карманам.

Я не знал, прав дед или нет, но нарочно вынул руки, прежде чем сесть на табурет. Вздохнув, я начал:

– Слушай, дед, вот я эгоист?

Дед нахмурился.

– Ты спрашиваешь, потому что руководишь семейной компанией и на правах начальника гоняешь своих сестер?

Ну, дед, спасибо, удружил! Вот не ожидал от тебя… Я покачал головой.

– Нет. Я встретил женщину.

Дед кивнул.

– Ту красотку? Шарлиз?

– Ту самую.

– Хороший выбор. Такая не станет мириться с твоим характером. – Дед погрозил мне пальцем. – Это залог счастливого брака. Женись на женщине, перед которой ты немного робеешь и задаешься вопросом «что она во мне нашла?», и проведешь остаток жизни, пытаясь стать таким, которого, по твоему мнению, она заслуживает.

Мудрости у деда был неисчерпаемый кладезь, но это не был тот вопрос, за ответом на который я пришел. Набрав воздуха в грудь, я решился выпалить то, что не давало мне покоя:

– Для меня все будто началось в первый раз. Я серьезно ей увлекся, но она… хочет детей.

Дед долго смотрел мне в глаза, и много невысказанного было в этом взгляде. Объяснений, почему для меня это проблема, ему не понадобилось.

Погрустнев, он уточнил:

– Значит, ты считаешь себя эгоистом за то, что не хочешь детей?

Я кивнул.

– Ты не эгоист, сынок. Ты просто не умеешь ни в чем отказать тому, кого ты любишь. Это восхитительное качество в мужчине. Твоя ситуация отличается от ситуации чайлдфри, которые держатся за свою свободу – это и вправду можно списать на эгоизм, хотя тут уж каждый выбирает для себя… Но у тебя все иначе. Я бы сказал, что в глубине души ты даже хочешь детей, а протест этот носит скорее ограждающий характер. Ты стремишься защитить будущее дитя… и отчасти самого себя.

В груди будто лег тяжелый камень. Глядя в пол, я проговорил:

– Дед, я в этом не уверен.

Когда я вновь посмотрел на него, дед не сводил с меня взгляд.

– Ты мне доверяешь?

– Конечно.

– Тогда поверь моим словам – ты не эгоист. Твое нежелание не этим вызвано… – Дед вздохнул. – Ты объяснился со своей леди начистоту?

Я покачал головой.

– Ну а чего тянешь? Тогда она хоть сможет тебя понять.

– Это, знаешь, не та тема, которую легко обсуждать.

– Ясное дело, только мне кажется, ты должен рассказать ей все с начала до конца. Давно пора это сделать, сынок. Даже если вы не сможете прийти к какой-то общей точке, ты хоть душу облегчишь…

* * *

В понедельник Айрленд снова меня отшила. К четвергу я уже не находил себе места и срывался на подчиненных; даже Милли старалась держаться на расстоянии. Но утром на столе ожил мой офисный телефон, и на дисплее высветилось: «Айрленд Ричардсон».

Сердце забилось чаще, хотя я еще не снял трубку.

– Мне одобрили отступление от регламентированного зонирования!!!

Я невольно улыбнулся при звуке ее голоса – совсем забыл, что сегодня утром у нее слушания в городской администрации.

– Рад слышать, отличная новость.

– Это же не само собой произошло, а целиком твоя заслуга! Грант, спасибо тебе огромное! Я перед тобой в долгу.

В другое время я бы ответил: «Почему же ты не принесешь свою сексуальную задницу в мой кабинет, и я обналичу твой должок, как только запру дверь?», но сейчас это бы не прозвучало. Поэтому я сказал:

– Не за что. Мне ведь это ничего не стоило.

– Я даже нового подрядчика нашла, ванную заканчивать. Он сказал, если к середине недели мне обошьют стены гипсокартоном, он выложит плитку в душе и на полу. Тогда водопроводчику останется установить раковину и унитаз, и у меня появится один работающий туалет. Если я закончу ванную и спальню, то смогу переезжать туда, когда истечет аренда квартиры, а кухню и другие комнаты буду делать постепенно.

– Так у тебя есть кому гипсокартон делать или нет?