Когда мы падаем - Энн Петцольд

– Что скажешь о небольшом коттедже? – спросил Чжэ Ён. – Всего миля до пляжа, кругом зелень!

– Скажу, что слово «зелень» звучит пренебрежительно, если ты пытаешься описать им сад или деревья, – ответила я.

Входная дверь захлопнулась, когда я вошла в музей, и грохот отозвался эхом по вестибюлю.

– Исправляюсь: что скажешь о коттедже, окруженном деревьями? Они не пропускают любопытных взглядов, следовательно, и журналистов с камерами.

– Уже заманчивее.

Чжэ Ён наконец выкроил минутку изучить мои предложения, где можно остановиться, и позвонил. Говорили мы, правда, на бегу – я как раз шла на работу, а он готовился к очередному концерту, предпоследнему в турне, – но в ближайшие дни лучшего времени поболтать все равно не найдется. Окна в плотном расписании Чжэ Ёна редко совпадают с моими, даже когда мы в одном часовом поясе.

– Сэм посоветовал. Говорит, домик хорошо расположен, в черте города, хотя и частный.

Кто такой Сэм, я вспомнила не сразу – будто сто лет прошло с тех пор, как он возил меня в отель к Чжэ Ёну.

– Он уже бывал в Нью-Буффало?

Редко встречаю людей, знающих хотя бы название, – а ведь от Чикаго до этого городка ехать меньше часа.

– Арендодатели – друзья его невесты, – пояснил Чжэ Ён. – Сам он там не был, но клянется, что домик хорош и, может быть, нам по дружбе сделают скидку.

– Как грустно, что ты богатый и наверняка можешь просто его купить, – съехидничала я, почти слыша, как в голове у Чжэ Ёна закрутились шестеренки. И почти сразу добавила: – И только попробуй лишь из-за этого приобретать там домик!

– И не подумаю, ужасная мысль, – сказал Чжэ Ён и сменил тему: – Ты уже говорила с Мэлани?

Пытаясь оттянуть начало рабочего дня еще на минутку, я замедлила шаг.

– Если честно, нет. И не очень хочу, мне страшно, что она скажет.

– Но ведь в Чикаго все было хорошо.

– Не напоминай.

Мэл не будет запрещать мне ехать, этого я не боюсь. Слишком уж многое между нами изменилось после ссоры.

Я вздохнула:

– Если увижу Мэл сегодня вечером, поговорю с ней.

Только бы она не отключилась еще на входе в квартиру. На выходных мы почти не общались – так сильно она устала.

– И как вы с вашим расписанием выдерживаете…

Не представляю, как они живут по такому плотному графику годами и не думая останавливаться, а ведь мероприятий, фанатов, ожиданий и планов на будущее все больше и больше.

Чжэ Ён задумчиво хмыкнул:

– Просто я… не могу по-другому. – Он запнулся, приводя мысли в порядок. – Как только представлю, что мы бросаем выступать и больше не можем делиться музыкой с фанатами… Это как-то неправильно. Ясное дело, Эд ноет минимум раз в неделю, что хочет больше свободного времени и покоя. Ву Сок годами мечтает о семье. А Мин Хо вечно жалуется, что последний нормальный отпуск у него был еще до того, как он стал трейни.

– Но как… вы продолжаете, несмотря на это? Почему не сдаетесь? Почему создается впечатление, что вы все равно счастливы?

– Когда мы выпускаем новую песню или альбом, получаем полную отдачу за все усилия, что мы в них вкладываем. Фанаты верят нам, находят в наших песнях что-то свое. И, возможно, наша музыка поддерживает их в трудную минуту. У меня такая мотивация. Мне хорошо, если я знаю, что могу помочь другим. – Чжэ Ён рассмеялся, но как-то невесело. – Я хотел бы о многом высказаться, но, к сожалению, не умею писать истории или рисовать, как ты. Мне доступна только музыка. Может, сейчас я и не могу поделиться всем, чем хотел бы, но с такими возможностями я сделаю все, что в моих силах.

Его слова отдавались у меня в голове. Ему удалось задеть меня за живое. Если музыка – это искусство Чжэ Ёна, то это часть его, как рисование – часть меня. И бросать ее – все равно что остаться без руки. Я редко показываю кому-то свои рисунки. Но если бы люди находили в них что-то личное, как в музыке NXT, то эффект был бы куда сильнее.

Слова Чжэ Ёна вдохновили меня. Положив телефон, я снова села за альбом. Фантазия бурлила бесконечным потоком образов и впечатлений, а если я держу их при себе слишком долго, то начинаю дергаться. Линии и штрихи, оказавшись на бумаге, оживляют все то, что днем носится у меня в голове. Не могу не рисовать. Просто не могу. И Чжэ Ён понимает это чувство, разделяет его – понятно, почему мне так хорошо с ним.

Чувствуя себя окрыленной, после работы я решила не сразу идти домой, а сделать небольшой крюк. И, поехав на автобусе в сторону центра, вышла посреди самой оживленной улицы, полной магазинов, пересекла ее и направилась в ближайший молл.

Он был переполнен. Стоял жуткий гомон. Голоса людей гудели, как пчелиный улей. Но я не замечала эти звуки, они словно отскакивали от меня. Пробираясь через толпу, что оказалось на удивление легко, я рассматривала витрины и надеялась на озарение. Потому что сегодня в музее одна дама спросила, какое нынче число, и я вдруг осознала: уже почти август! А значит, скоро день рождения Мэл. И куда только время утекло – я не успела придумать, что подарить, и теперь понадеялась найти в торговом центре что-нибудь приметное.

Но, как оказалось, зря. Несколько часов я бродила по магазинам одежды и товаров для дома, но лампочка в голове так и не зажглась. Один раз я даже остановилась в отделе кухонных принадлежностей и отправила Лив фото некой сковороды – из качественной стали, с тефлоновым покрытием, совершенно мне не по карману.

Я: Подарим Мэл на день рождения – чтобы она вбила немножко разума шефу в голову?

Лив ответила тут же.

Лив: С каких пор ты такая жестокая?

Я: Просто сегодня понедельник.