Бабочка в стекле - Елена Левашова

Забыла? Если бы только она могла забыть... Непременно приказала бы своему сердцу тотчас совершить это!

Михаил Александрович встретил их с улыбкой. Он поздоровался с Отто, сделал комплимент Анне и указал паре на места. Анюта выдохнула, обнаружив, что за столиком, кроме Веры Петровны, никого нет. Женщины обнялись, испытывая радость от встречи, и принялись обсуждать новости и семейные хлопоты.

Звучала легкая музыка, официанты сновали по залу, роняя приборы, гости торопливо рассаживались. Взгляд Анюты задержался на входе, где появилось, наконец, блистательное семейство Колосовских.

«Напыщенный денди», ‒ подумала Анна, рассмотрев возвышающуюся над всеми фигуру Бориса. Загорелый, в белоснежной рубашке с расстёгнутым воротом, он был неотразим. К нему липла Ирина, похожая на новогоднюю елку из-за обилия стразов и пайеток на серебристом длинном платье. Берта Михайловна оттянула её от Бориса и с улыбкой повела в гардероб.

Анна замерла, наблюдая за ним. Он не видит её, не знает, как пересохло у неё во рту от обиды и боли. Не замечает, как пылают щеки, не слышит, как сердце сбивается с ритма. Борис общается теперь с Анютой через посредников. В лице своей любовницы…

Компания подошла к столику, здороваясь с гостями. Борис сдержанно кивнул Анне, пожал руку Отто и сел с Ириной на другой конец стола. Подальше...

Анюта так и осталась сидеть возле Веры Петровны, искренне радуясь этому соседству. Разговаривать с остальными ей совсем не хотелось.

Ведущие ‒ мужчина и женщина в нарядных атласных костюмах ‒ закончили поздравлять гостей. Официанты ускорили темп, вынося одно за другим разнообразные блюда. Отто ухаживал за Анютой, суетился, пытался угодить ей, подливал красное вино в её бокал.

Ирина искоса наблюдала за ними. За ней... Большие голубые глаза выделены ярким макияжем в дымчато-серых тонах, кожа сливочная, безупречная, чуть тронутая румянами на щеках… На губах блестящий красный блеск для губ, волнистые пряди выбились из высокой прически и игриво пружинят по тонкой шее.

‒ Анечка, а когда у вас свадьба? ‒ бесцеремонно спросила она Анюту прямо в лоб.

Анна, встретившись с Ириной взглядом, твёрдо ответила, будто к подобным расспросам подготовилась заранее:

‒ Летом. Мы ещё не решили в каком месяце, но это вопрос второстепенный, правда?

Ирина кивнула ей, довольная ответом.

‒ А у вас когда? ‒ ошарашила Анна свою собеседницу.

Ирина замешкалась, посмотрела на Бориса, сделавшего вид, что вопрос он не слышал, но тут же собралась и выпалила:

‒ Ох, эти формальности никому не нужны! Нам хорошо вместе, и это главное!

Ирина без умолку рассказывала о сицилийской вилле и романтической атмосфере Средиземного моря, очевидно, пытаясь убедить Анну в искренности и серьёзности их с Борисом отношений. Только момент был упущен.

Анна перевела Отто предмет их разговора с Ириной, опустив детали. Беседы о свадьбе были бальзамом для его изголодавшегося влюблённого сердца.

К середине ужина Михаил решил поднять рабочие вопросы, касающиеся их с Анютой разговора. Мужчина представил её директорам крупных строительных фирм Сибири. Они переходили от столика к столику, знакомясь с подвыпившими начальниками.

Возможный успех наметившихся сделок значительно повысил уверенность Анны. Благодаря Михаилу она будто расправила плечи, поверила, что она и есть та самая «компетентная и талантливая», о которой он говорил. Значит, мудрости Михаила Александровича хватает для того, чтобы не связывать её с предательством Юргиса, не считать сообщницей, если он так искренне стремится помочь? Она наблюдала за мигающей елкой и танцующими парами, когда её кисти коснулась тёплая рука Бориса.

‒ Анна Александровна, пойдёмте танцевать.

Как часто она слышала это раньше: Анька, Анечка, Анюта, Нюся... А теперь он называет её по имени и отчеству, как чужую, малознакомую женщину... Странно, что приглашение на танец он не прислал через Ирину!

‒ Извините, Борис Михайлович, я не хочу танцевать... с вами! ‒ выпалила она дерзко.

«Долгожданный реванш настоящей стервы...», ‒ подумал Борис, сухо извинившись. Он направился в глубину зала, растворившись в толпе. Отто с Михаилом присоединились к партнёрам холдинга, занимавшим соседний столик. В приятной мужской компании им было привычнее.

Вечер становился уютнее. Гости уже разъезжались, оставляя после себя пустые места и следы пиршества на столах. Элегантная пара ведущих объявила начало новогодних конкурсов и фантов.

Зал наполнили ароматы хорошего кофе и чая, а также свежих пирожных и выпечки. Официанты сновали между столиками, накрывая их. Анна напряжённо вглядывалась в силуэт Отто. Сидеть в одиночестве ей становилось в тягость. Вера Петровна пересела поближе к дочери и внуку, лишив Анюту собеседника в своём лице.

Какой-то важный начальник зачитал стихотворение, очевидно, получив фант от коллег. Наконец, Михаил с Отто вернулись на места. Ирина под руку с Борисом, сверкая блестящим шуршащим платьем, торопилась к столу.

Она трясла желтым листочком над головой. Очевидно, это было задание ведущих для гостей их столика.

Анне показалось, что Ирина сверкнула в её сторону хитрым взглядом.

Как только стихли аплодисменты после выступления очередного участника, ведущие обратились к Ирине. Ей выдалась честь зачитать задание и выбрать кандидата, который его выполнит.

Столик номер шесть вмиг осветился подсветкой, чтобы привлечь внимание присутствующих. Ведущий подошёл к Ирине с микрофоном. Грудным, загадочным голосом она прочитала дрожащий листочек, сверля глазами Анну:

‒ Итак! Вы должны рассказать наизусть любое стихотворение поэта серебряного века! И я выбираю для выполнения этого задания Анну Рауде!

Ирина уничтожающе посмотрела на Анну, очевидно, предвидя её фиаско перед многочисленной, внимательно наблюдающей публикой. Анна заметила проснувшийся интерес Бориса к себе. Он улыбнулся, с теплом посмотрев в глаза Анны.

Ирине было невдомек, что Анюта ‒ дочь учительницы русского языка и литературы. И фиаско предстоит потерпеть ей, а не Анне. Переливающиеся софиты ослепили столик, блуждая по лицам девушек.

Анна с гордостью взяла протянутый Ириной микрофон, мысленно перебирая известные ей стихи. Она даже хотела зачитать свои стихи, но посчитала их слишком интимными. Пройдя с ведущими на сцену, Анюта окинула взором гостей, смотрящих на неё с неподдельным интересом. Она что-то спросила на ухо у ведущего, а затем твёрдо, с несвойственной ей немного ироничной манерой, промолвила:

‒ Ирина, я принимаю ваш фант. Прочитаю очень красивое стихотворение поэта серебряного века. А вы угадаете его автора, идёт?

Ирина побледнела и замешкалась. Суетливо цеплялась за Бориса руками, что-то шептала, пока тот с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим.

Толпа требовала зрелища, призывая Анну начать выступление.

Анюта вздохнула, сжимая микрофон в хрупких руках. Стихотворение было прекрасно известно Борису. Анна читала его на их уютной кухне, когда была жива Наташа.