Половинки нас - Ана Ховская

Завершив нелегко давшийся самоанализ, я взяла чашку с чаем и поняла, что рука дрожит, а уголки глаз щиплет.

«Блин, ну разревись ещё! Как потом консультировать эту идиотину – дочь Астафьева? Она же приходит каждый раз с дебильной проблемой, которая случается из-за её недалёкости и развязности. А сегодня я исчерпала лимит выдержки…»

Я поставила чашку и поднялась. Сняла балетки, встала в стойку врикшасанаcontentnotes0.html#note_7 и, сосредотачивая внимание на дыхании, постаралась отключиться от всех мыслей.

Знакомый неровный стук в дверь вывел из состояния равновесия. Тело подчинилось, руки перестали дрожать, но навязчивый образ всё ещё сновал в лабиринтах неспокойного сознания. В таком состоянии я не готова была разбирать чьи-то проблемы. Придётся прикрыться какой-нибудь диагностической методикой, выдав за приёмы нестандартной терапии. Благо, что серые клеточки, впрочем, как и подкорка, Нонны Астафьевой заражены телефономанией и она не способна анализировать то, что я с ней делаю, пока написывает бесконечные сообщения в сети.

* * *

Закончив сеанс штурма непробиваемой психики девушки, только поднялась с кресла, чтобы проводить её, как в кабинет заглянула Казанцева.

«Только тебя не хватало! Ну честно, можно я домой?! Я спать хочу, просто жесть!»

Вежливо подтвердив Нонне время следующей встречи, я плюхнулась в то же кресло и растянула приветливую улыбку для Лилии.

– Можно к тебе?– присела Казанцева на край дивана.

– Ты уже вошла,– пригубила остывший чай, чтобы промочить горло.– У меня последний клиент был. Говори, что у тебя, я безумно хочу домой.

– Я хотела бы пригласить тебя в субботу ко мне на обед,– нерешительно начала коллега.

«Ну здрасте, мы не подруги»,– прищурилась я, а потом догадливо кивнула:

– Фотография есть?

– Кого?– выпучила и без того большие глаза Лилия.

– Мужчины, с которым ты хочешь меня познакомить.

Лилия нервно захлопала ресницами и поводила глазами по кабинету, а потом сбивчиво проговорила:

– Ну-у, я, вообще-то, тебя на шашлык хотела пригласить… Причём тут мужчина?

– Лилия Николаевна, ты сроду готовить не умеешь. Кто шашлык-то будет организовывать?– не удержалась и прыснула от смеха я.

Она надулась. Обиженно прищурилась. Но потом смирилась, отпустила неловкость и громко жалостливо вздохнула:

– Нет у меня фото! Но он правда-правда мне очень понравился… И согласился прийти посмотреть, что у меня там с трубой…

– Бог ты мой, с какой трубой?– тряхнула головой и поднялась.

– Да какая разница?– чуть не плача, уронила плечи она и сжала дрожащие губы.

Я отвернулась к зеркалу, распустила шишку на макушке и, разминая пальцами кожу головы, немного размяла шею. Потом потянулась к подоконнику за сумкой, надела ремень на плечо и повернулась. Казанцева всё ещё сидела на краешке дивана, как бедная сиротка, и растирала плечи.

Я подошла и присела на корточки перед ней.

– Слушай, Лиля, хватит водить ко мне своих мужчин и оценивать их. Живи ты своим умом. Наслаждайся. Пусть они тебя удивляют, огорчают, дай им шанс быть теми, кто они есть. Зачем тебе всё знать наперёд?

– Ну как же? Разве ты не хотела бы знать заранее, что он подлец?

«Я и так слишком много знаю»,– вздохнула с оскоминой и взяла Казанцеву за руки.

– Поверь мне, лучше не знать. Иначе всю жизнь проведёшь в оглядке. Одна. Без семьи. Без ребёнка.

– Тебе самой, наверное, очень сложно?– сочувственно сморщила лоб она.

– Мне?!– встрепенулась и иронично вскинула брови.– У меня-то как раз полный суповой набор: ребёнок – одна штука, мужчины – две штуки: один – по хозяйству, другой – для удовольствия.

– А у кого-то ни одного,– насупилась Лилия.– Прям засада какая-то… Как заведующую меня никто не уважает, мужа и то не могу найти…

Неожиданно пришла гениальная идея. Я сделала драматическую паузу, хитро прищурилась и оптимистично проговорила:

– Обрати внимание на нашего Никиту. Только не наседай. Осторожно, ненавязчиво…

«Бог мой, кто тебя выдержит, памятник при жизни поставлю!»

– Никиту Нострова?!– удивилась Казанцева.– Ну… вообще, он симпатичный. Только, кажется, у него кто-то есть…

«Никого у него нет, одна я снюсь в латексном костюме… Он же скрытый извращенец… Если сойдутся – блестящая парочка маньяков!»– терпеливо сглотнула и продолжила:

– Вот и разведай обстановку. Только опять же без напора… Скромненько… Я знаю, ты умеешь,– и закрепила поддержку пожатием её бледных худых пальцев.

Казанцева расправила плечи, в глазах сверкнул воинственный огонёк, и она довольно поднялась. Встряхнув пышным подолом юбки, Лилия довольно кивнула:

– А знаешь, я рада, что мы поговорили. Как-то это лучше, чем вызывать мужа на час. Уложилось как-то всё в голове.

«Как-то, да не так»,– подумала про себя, но согласно улыбнулась и поднялась.

– Ладно, начну охоту,– Казанцева решительно направилась к двери.

«Нет, тебя не исправить,– помяла губы я, отошла к окну и прикрыла веки.– Срочно купить себе что-то вкусное!.. Блин!– распахнула глаза.– Всё вкусное было в среду… А теперь соси лапу до зарплаты. Рафинад в зубы, и домой! Сил нет!»

Я закинула в рот кубик тёмного сахара, собрала листы приёма и вышла в коридор.

Перед регистратурой рабочие до сих пор протягивали кабель в подвесном потолке. Я проходила мимо них уже десятый раз за день. И только сейчас один из них вдруг встал передо мной стеной. Я едва не наткнулась на его широкую грудь в красно-жёлтом комбинезоне и чуть не подавилась куском сахара. Подняла глаза на двухметрового парня и устало моргнула два раза. Тот даже и не думал уйти с дороги. А обойти не так-то просто: инструменты в чемоданчиках с одной стороны, катушки с кабелем – с другой.

«Так, давай коротенько, а то сейчас усну…»– раздражённо подумала я, чувствуя, как от того несёт потом и табаком.

Но мужчина смотрел сверху вниз и молчал. Не просто смотрел – рассматривал.

– Не пропустите ли?– подтолкнула я, дотягиваясь до окна регистратуры и опуская листы приёма в лоток.

– Давайте куда-нибудь сходим сегодня? Я щас заканчиваю,– пробасил тот.

«Так, а ты у нас кто? Медиамагнат, притворившийся электриком?»– мысленно фыркнула я, и на любезности терпения не хватило:

– Куда-нибудь – это очень неопределённо. Вы сами-то знаете, чего хотите?

Недоумение на его лице – привычно предсказуемо.

– Ладно, давайте я за вас скажу? Вы хотите со мной переспать, а для