Искушение сирены - Тесса Дэр

— Теперь нам нужен запал… и искра.

— Этого добра хватает.

Саркастическое замечание, которое Дейви сделал с непроницаемым выражением лица, придало Грею решимости. Он не позволит этому мальчику умереть. Чертовски трудно найти храброго матроса с хорошим чувством юмора. Согнувшись за пушкой, он навел ствол на основание грот-мачты чуть ниже распространяющегося пламени.

Если он промахнется — или даже если попадет в цель, — этот единственный выстрел может взорвать корабль и сжечь его дотла. Это был отчаянный риск в отчаянной ситуации.

— Отойди в сторону, — приказал он Дейви. — И закрой уши.

Грей с трудом отодрал от палубы кусок тлеющего дерева и поднес его к запальному отверстию. Раздался ужасающий грохот.

Заряд вырвался из ствола пушки. Облако дыма мгновенно окутало смельчаков. На них посыпались щепки, впиваясь в защищенную только рубахой плоть Грея. Ослепленный, оглушенный и задыхающийся, Грей еще несколько секунд ждал, когда к нему вернется одно из его чувств.

Разгоняемый ветром дым довольно быстро рассеялся, и стало видно грот-мачту. Скошена на одну сторону, но нее еще стоит, удерживаемая вантами. Все еще в огне. Горит еще ярче. Грей вскочил на ноги.

— Падай же, будь ты проклята! — Порыв ветра, и громкий треск лопающихся канатов пронзил воздух. Медленно, словно нехотя, грот-мачта накренилась и тут же, как подкошенная, упала за борт. Остатки такелажа, как угри, скользнули по палубе и скрылись в темной воде. — Господи Иисусе!

Грей опустился на колени. А затем, словно сам Господь услышал его и решил омыть его нечестивую душу, небеса разверзлись и проливной дождь хлынул на их головы.

Мощные струи пресной воды поливали мужчин. Они сидели, прислонившись спинами к пушке, и, как губки, впитывали небесную влагу, которая вымывала из их тел боль, страх и напряжение пережитого.

Наконец Дейви повернул голову к Грею:

— Слава Богу, вы свалили ее, капитан.

Его мальчишеская улыбка растопила бы лед, и Грей невольно улыбнулся в ответ. Потом он расхохотался.

— Пока не расслабляйся. Мы еще не закончили. — Он взял Дейви под мышки и поднял на ноги. — Корабль все еще в опасности, тлеть может где угодно. Найди на борту тех, кто может передвигаться, и тащи в трюм. Мы должны выбросить ром за борт. Потом позаботимся о раненых.

Дейви остановился, когда они направились к люку.

— Если мы все равно будем выбрасывать ром за борт… не можем ли мы прежде немного выпить? Мне бы глоток не помешал.

Грей рассмеялся:

— Мне бы тоже.

Некоторое время спустя Грей перекинул свои дрожащие от усталости ноги через фальшборт «Афродиты». К нему поспешил Джосс.

— Погибшие есть?

— Двое. И еще трое серьезно ранены. — Грей смахнул влажные пряди волос с лица. — Надо послать за ними шлюпку. Воды в трюме, похоже, нет, а ты не хуже меня знаешь, что загореться может и несколько часов спустя.

Мы подстраховались и избавились от всего, что легко воспламеняется.

Джосс посмотрел на небо:

— Ну, при таком ливне это маловероятно.

— Да. — Измученный, Грей сел на укрытую парусиной бухту каната и вытер лоб рукой. — Здесь все в порядке? — Он старался, чтобы его голос звучал ровно.

Джосс кивнул:

— Она в моей каюте, Грей. Думаю, тебе лучше пойти к ней.

— Не думаю, что ей этого хочется. — Учитывая то, как они расстались, она будет рада вообще никогда его больше не видеть.

— Она вся извелась от беспокойства, Грей. Мне пришлось приказать ей спуститься вниз. Она ушла в каюту только после того, как дождь погасил огонь. Она успокоится, когда увидит, что с тобой все в порядке.

В капитанской каюте стоял густой полумрак, тучи настолько плотно закрыли солнце, что день превратился в поздний вечер. Грей прищурился, вглядываясь в темноту. Затем он увидел ее силуэт на фоне более светлых кормовых окон.

— Грей?

Он кивнул. Затем, сообразив, что в такой темноте она вряд ли разглядела его движение, он кашлянул и выдавил:

— Это я.

— Ты… с тобой все в порядке?

— Да.

Его глаза начали привыкать к сумраку, и он уже мог различить мягкий наклон ее плеча, руки, сложенные на животе. Ее волосы были распущены и падали до талии тяжелыми волнами.

— А Леви и О'Ши? — спросила она дрожащим голосом. — А Дейви?

— Они в безопасности. Пожар потух. Все закончилось.

Она ничего не сказала. Несколько секунд Грей стоял, молча переминаясь с ноги на ногу. «Подойди к ней, — требовал внутренний голос. — Обними. Умоляй о прощении. Скажи ей хоть что-нибудь».

Молчание было невыносимым. Он уже собирался уйти, когда она неожиданно вскочила и обхватила его за шею:

— О, Грей! Я знала, что ты вернешься ко мне. Ты должен был вернуться.

— Конечно, я должен был вернуться.

Грей стоял, потрясенный и неподвижный, а она тихо рыдала, повиснув у него на шее, уронив голову ему на грудь. Руки его безвольно висели по бокам.

— Грей, — всхлипывала она вновь и вновь. — Слава Богу, с тобой все в порядке.

Ее любовь переполнила его, как и ее нежность, ее слезы. Наконец решившись, Грей глубоко вздохнул и обнял ее, крепко прижав к своей груди.

— Ш-ш, милая. — Подрагивающими от волнения ладонями он погладил ее по волосам. Влажные локоны скользнули между его пальцами, как шелковые нити. — Не плачь. Все хорошо. Все позади.

Быстрым нервным движением и с неожиданной силой она вдруг привлекла к себе лицо Грея. Боясь сойти с ума от желания, раскаяния, любви и сожаления, Грей закрыл глаза, когда она запечатлела теплый и легкий поцелуй на его скуле. Второй поцелуй коснулся шеи. Следующий — уголка рта. Она прижалась щекой к его щеке и затихла.

Грей чуть отстранился.

— Тише, любимая, — прошептал он, заправляя прядь волос ей за ухо. Он взял ее лицо в свои ладони и прижался губами к ее губам в нежном поцелуе. — Все закончилось.

Так оно и было. Все закончилось. Пожар погасили, все живы, а она млеет в его объятиях, будто и появилась на свет ради этого момента. Недели изнуряющего неудовлетворенного желания наконец подошли к концу. Как и годы пустоты. Все закончилось.

А Грей… Тот Грей скончался. Он канул в прошлое.

Он держал ее лицо в своих ладонях, нежными поцелуями касаясь ее губ. Он целовал ее медленно, осторожно, будто только учился искусству поцелуя, — впрочем, он действительно учился.

Он касался своими губами ее щек, ее лба, век, волос, перемежая поцелуи ласковыми словами на всех известных ему языках. Затем, закрыв глаза, он прижался щекой к ее лбу и стал ждать. Выбор он оставил за ней.