Наследство в Тоскане - Джулиана Маклейн

Слоан вскочила и сорвала шляпу.

– Эван! Не смей держать голову сестры под водой! Ты что, хочешь ее утопить? – Она снова села и раздраженно выдохнула. – Ну как я могу делать все это одна? Я обречена.

– Ничего подобного, – заверила я ее. – Я думаю, ты отлично справляешься. Очевидно же, что у тебя хорошо получается следить за детьми. Ну посмотри сама… Хлоя же не утонула.

– Может, и нет, но ее родители вот-вот разведутся и ей придется жить в двух разных домах, и, возможно, винить себя в том, что случилось с ее семьей из-за того, что она не выдержала и завизжала, когда получила это фото. – Слоан откинула голову на спинку шезлонга и уставилась на облака, бегущие по небу. – Можешь считать меня пессимисткой, но у меня такое ощущение, что традиционный институт брака медленно издыхает.

– Не будем терять надежды, – ответила я. – Множество пар проводят вместе всю жизнь и при этом очень счастливы. Вот, например, мои родители. Даже притом что папе выпало много испытаний, мама всегда была с ним. Она была готова ради него на все. Я уверена, если бы она не умерла, они до сих пор были бы вместе.

Слоан выразительно посмотрела на меня.

– Мне не хотелось бы показаться грубой, но не забываешь ли ты о том, что ты здесь только потому, что твоя мама изменила твоему папе?

Я немного подумала об этом и не могла отрицать, что Слоан в чем-то права. Может быть, я действительно смотрю на брак своих родителей через розовые очки.

Но как я могла не делать этого? Я каждый день своей жизни видела, как мама не надышится на папу, и, умирая, она завещала это мне.

– Да, – сказала я. – Но я не думаю, что это было вот так просто. Ну, в смысле, что это был обычный роман. Я точно не знаю, что же случилось, но… – Я подумала о тех особых коллекциях вина, которые Антон сделал для меня и моей матери – тех, которые он спрятал и запер под замок тридцать лет назад, – и покачала головой. – Что я говорю? Я теперь вообще ничего не знаю. Я понятия не имею, что между ними произошло.

Я всегда думала, что во всем разобралась – что отношения моей матери и моего биологического отца были в лучшем случае одноразовым траханьем или вообще произошли без ее согласия. Но, когда я увидела этот тайный винный погреб, мне пришлось рассмотреть возможность того, что я была неправа и насчет их отношений, и насчет Антона Кларка.

Паровоз сожалений разгонялся и набирал скорость.

С еще более увеличившимся количеством вопросов, бьющихся у меня в голове, я села, спустила ноги на землю и взяла свою майку.

– Мне пора идти. Наверняка твой брат сейчас на вилле и ищет во всех коробках и ящиках загадочные письма моей матери.

Я натянула шорты, сунула ноги в шлепанцы и пошла, но обернулась, чтобы сказать еще одну вещь.

– Знаешь, Слоан, как бы там ни вышло с завещанием, ты не волнуйся. По крайней мере, у тебя будет дом в Лондоне рядом с твоей семьей, и вполне достаточно денег в банке. Ты сможешь вырастить детей, начав с чистого листа.

– Коннор хочет продать его, – сказала она. – Ему нужны наличные, и быстро.

Я подошла чуть поближе, искренне желая помочь.

– Ясно. Ну, тогда ты всегда можешь взять свою часть выручки и начать сначала где-то еще.

– Но я люблю этот дом, – возразила она. – И дети тоже. Это единственное место, которое у нас осталось, где мы чувствовали бы себя как дома. – Она огляделась по сторонам и посмотрела на холм вдали, где виднелся Монтепульчано. – Я никогда не привозила их сюда. Сейчас я жалею об этом, здесь очень хорошо. Тебе повезло, Фиона. Не воспринимай это как что-то должное.

– Я постараюсь, – ответила я, думая об агенте по недвижимости Роберто, который предложил мне за винодельню 90 миллионов евро. Он все еще ждет моего звонка. – А что касается дома в Лондоне… Если ты считаешь его домом, то тебе надо выкупить его у Коннора, стать его хозяйкой и жить в нем той жизнью, которой хочешь. Не признавай себя побежденной. Помни, что твой муж послал твоей дочери то фото. Это ненормально. Ты сохранила его?

– Да.

– Тогда можешь мне поверить. Он не оставит тебя ни с чем. Возможно, он выкупит для тебя дом у Коннора, а возможно, даже пересмотрит брачное соглашение, чтобы ты только согласилась молчать о том, что он натворил. Найди себе хорошего адвоката. Ладно… Мне надо идти. – Я повернулась, и тут Эван запустил пляжный мяч из воды в сторону забора.

– Беру! – закричала я, бросаясь за мячом. Я подхватила его и швырнула обратно, как в волейболе.

– Граци! – крикнул Эван, прыгая, чтобы поймать его.

– Прего! – ответила я и пошла к калитке.

– Мам, а кто это? – услышала я вопрос Хлои.

Слоан смотрела, как я закрываю калитку, а потом махнула рукой детям, чтобы они вышли из бассейна.

– Пойдите сюда, присядьте оба, и я объясню вам, кто это.

Я обернулась, поднимаясь по холму, и увидела, как Слоан держит Хлою на коленях. Вдруг дети тоже повернулись и помахали мне руками.

Улыбнувшись, я помахала в ответ.

Продолжая взбираться на холм, я была настроена еще решительнее, чем раньше. Я отыщу эти письма.

Глава 19. Лилиан. Тоскана, 1986

Прошла еще неделя, а Фредди так и не удосужился даже позвонить. По крайней мере, так говорила себе Лилиан. Может быть, он и звонил. Но в гостевой квартире не было автоответчика, а она нечасто бывала дома. Она или работала за стойкой в гостинице, или водила экскурсии, или, в свое свободное время, помогала в полях – просто так, для удовольствия. В подвязке винограда и обрезке усов было что-то завораживающее. Эта работа приносила невероятное удовлетворение. Ну и, конечно, это был предлог провести день рядом с Антоном, хотя, конечно, при этом вокруг находились и другие люди.

Он и Доменико научили ее многому из того, что касалось посадки и ухода за виноградом. Она была хорошей ученицей, впитывающей знания как губка.

– Мне так тут нравится, – сказала она Антону как-то вечером, после ужина на вилле, когда они возвращались к ней домой. – Все нравится – еда