Изабелловая масть - Дарья Данина

мной была целая история. Документы, которые по меньшей мере доставят немало проблем верхушкам. Кукловодам, сидящим во власти и управляющим этим городом. И не только. Я готов был рискнуть всем, что у меня есть; я готов был положить собственную голову, чтобы узнать, где именно её прячут и кто покрывает это дерьмо.

— Этот, — Герреро склонился над ноутбуком и смуглым пальцем ткнул на одну из фотографий, — узнаёшь?

— Узнаю, — кивнув, увеличиваю фото, всматриваясь в знакомое мне лицо, — было время, когда этот мудак работал со мной… курировал поставку и заметал следы.

Я даже не был удивлён. Прошло два или три года с тех пор как мы пересекались с ним в последний раз… эта мразь заработала себе большие звёзды. — Он, кстати, торчит мне солидную сумму.

— Вот и взыщи с него, — хмыкает Николас, — с процентами… а вот этот, — он указывает на другое фото, — сейчас его правая рука. Расколется быстрее.

— Уже, — нервно провожу шершавой ладонью по сонной морде, — в течение часа будет здесь.

— Уже отправил? Оперативно ты…

— Я и так потерял слишком много времени. Повезло, что у меня остались старые связи. Я надеялся, что они мне не пригодятся.

Николас тихо усмехается и, взглянув на наручные часы, достаёт телефон. Помрачнев, смотрит на дисплей, а затем вздыхает:

— Я тоже думал, что можно уйти на покой без последствий. Но наворотить столько дел и сгинуть… маловероятно.

Я краями знаю его историю. Марк, мой зять — близкий друг Николаса Герреро. И он так же как и я, в своё время, потерял свою женщину. Я не вдавался в подробности, но его история действительно мало чем отличается от моей.

— Пойду вздремну часок, — хрипло проговорил Герреро перед тем как спрятать свой телефон в кармане брюк, — как только появятся новости — буди.

Проводив Николаса тяжёлым взглядом, я хлопнул крышкой ноутбука и, размяв шею, подошёл к окну вплотную. Наблюдая за Русланом, что рассекал двор широкими шагами, я испытывал благодарность. Люди, которые ещё совсем недавно были мне совершенно чужими, сейчас стояли со мной бок о бок. А ведь всё началось с Клима…

Простояв напротив окна некоторое время, я достал мобильный и позвонил Марку, чтобы убедиться, что наши девочки в порядке и безопасности. Хотя бы они. Маркус так же порывался приехать, но Иванке он сейчас гораздо нужнее.

Закончив разговор, я достал сигареты. Использовав, наконец, зажигалку по назначению, я втянул в лёгкие горький и слегка пряный дым. Отошёл от окна и принялся мерить шагами просторную комнату. Беспокойно ходил от одной стены к другой. И с каждым шагом мне становилось теснее. Стены давили, лишний раз напоминая мне о том, в каком беспомощном состоянии я нахожусь. В каком беспомощном состоянии сейчас находилась Вера.

Снаружи донёсся шум и, снова метнувшись к окну, я облегчённо выдохнул. Приехали.

Если Драгош будет сговорчив, я оставлю его в живых.

Я бы хотел покончить с этим как можно быстрее, но цепочка может оказаться немного длиннее. А у меня уже каждая минута на счету.

Проследив за тем, как из машины выводят маленькую сошку, я почти ликую. Раздавив окурок в пепельнице, отправляюсь на выход. На заднем дворе есть гараж. Накидываю на плечи кожаную куртку и спешу на улицу.

— Смотри как оперативно, — на пути к гаражу меня нагоняет Руслан, — уверен, что он знает?

— Уверен, — мой взгляд падает на линию горизонта. Светлый розовый оттенок слегка окрасил небо, предвещая рассвет. Мы потеряли слишком много времени, чёрт возьми… — к обеду я найду её.

Вера

Смех со временем стих. Как и задушенные женские крики. Дом постепенно погрузился в болезненную тишину. Тиканье секундной стрелки лишний раз напоминало мне о том, что всё катится к чёрту. Долбанный обратный отсчёт, от которого я в буквальном смысле медленно сходила с ума.

Раз за разом прокручивала в уме слова Архипа о том, что мне нужно просто подождать. Я не чувствовала его. Не было ощущения, что Виктор где-то рядом. Моя интуиция молчала, в то время как воспалённая фантазия рисовала мне красочные картины ближайшего будущего.

Пошла добрая половина ночи, но сон всё никак не шёл. Дергаясь от каждого звука, я не сводила глаз с двери. Невольно мысленно возвращаясь в гостиную, я снова и снова смахивала слезы. Я совсем раскисла… видел бы меня сейчас Виктор…

А Максим? Я ведь так ничего и не знаю от нём. Ничего, что могло бы меня утешить. Виктор так ничего мне и не сказал. Оставил этот вопрос висеть в воздухе, раздражая и вызывая у меня ещё больше вопросов.

А сейчас?.. Сейчас я вообще не уверена, что хочу что-то знать. Да и, надо ли оно мне теперь?

Родители. Пожалуй, это единственные мысли, способные меня утешить. Я старалась не думать о том, какого им сейчас. Старалась не душить себя мыслями об их метаниях. Это… убивало. Хвататься за соломинку стало слишком сложно.

Подобравшись, я вновь уставилась на дверь. Щелчок, казавшийся таким громким, оповестил о том, что у меня "гости". Горько ухмыльнувшись, я встретила пустым взглядом Архипа. Он пришёл, чтобы снова сидеть напротив моей кровати. Его обязанность присматривать за мной никто ещё не отменял.

— Даже смешно, — тихо проговорила, когда дверь за ним закрылась, — теперь я даже рада тебя видеть…

— Почему не спишь? — спросил мужчина, проигнорировав моё признание, — тебе же лучше, если ты выспишься.

— Я думала над тем, чтобы сбежать, — и правда думала. Понимала, что это самоубийство, но выбор мой был невелик.

— И? Надумала? — хмыкнув, он опустился в кресло и вытянул длинные ноги вперёд.

— Если бы я попыталась… ты бы убил меня?

— Я бы вернул тебя.

— Я не понимаю, — качнув головой, я подобрала под себя ноги и села, спиной вжимаясь в изголовье кровати, — ещё совсем недавно ты сбивал об меня кулаки…

— Я же сказал: не забивай себе голову.

Было видно, как ему неприятна эта тема. Его глаза темнели, а длинные жилистые пальцы медленно сжимались на мягких подлокотниках. Казалось, что его это беспокоит не меньше, чем меня.

— Мне нечего терять, — я пожала плечами и отрешённо посмотрела на окно, — если бы меня убили, я бы даже вздохнула.

— А я думал, что ты боец, — задумчиво произнёс Архип, — Оказалось — размазня?

— Тебе не понять, — я злилась. Он ведь даже не представляет, какого мне. Какого это: на своей шкуре испытать весь тот ужас, в котором я оказалась. И жить в кошмарном ожидании ещё худшего. — Ты понятия не имеешь…

— Лучше бы ты и дальше молчала, — перебив меня, он