Развод. (не) Говори прощай - Сати Стоун

— Алишер… Алишер…

И вдруг в её глазах мелькает странная искра. Света поднимает взгляд на врача.

— Где мой сын? — произносит она совершенно осознанно. — Где мой сын?

Глава 55. Ильдар

Я не жду. Не надеюсь. Не верю.

Просто молюсь. И знаю, что молитва может помочь.

Конечно, никакой гарантии нет. Но есть шанс. Пусть один на миллион, но есть. Я уповаю на него.

Минуты и часы тянутся бесконечно. Они складываются в дни, где ничего не происходит.

Вестей от Алишера нет. Я тоже ничем не могу его порадовать. Но рано или поздно что-то изменится. Обязательно изменится.

Рисую в воображении счастливые изменения и тут же стираю эти картинки. Не хочу дразнить себя хрупкими фантазиями. Сейчас всё слишком зыбко.

Часто разговариваю с Дилей, что-нибудь рассказываю ей. Про юность, про то, какая сейчас погода за окном.

— Скоро весна, — говорю, глядя в больничное окно. Пейзаж за ним скучный, уже выученный наизусть. Но я упрямо стараюсь видеть только хорошее: — Скоро растает снег. Скоро зазеленеют деревья. Станет тепло. Можно будет гулять целыми днями. Как в детстве. Помнишь?

Диляра не отвечает. Вместо неё монотонно шуршит аппарат искусственного дыхания. Я настолько привык к этому звуку, что начинает казаться, будто в нём можно разобрать слова.

День сменяет ночь, а затем снова наступает утро нового дня. И так — по кругу.

— Птицы поют, — продолжаю я свои монотонные рассказы. — Ещё рановато для пений. Но, видимо, им не терпится поскорее запеть.

Иногда засыпаю прямо на стуле возле койки. Раз в два дня приезжают Роксана Усмановна и Карим Маратович. Обоим непросто даются эти визиты. Но, по крайней мере, на меня они не держат зла, не шлют мне проклятий. И даже поддерживают.

— Ты бы шёл домой, Ильдар, — жалеет меня Роксана Усмановна. — На тебя самого страшно смотреть. Бедный мальчик…

— Мне нечего терять, — спокойно объясняю. — Теперь весь мой дом и весь мой смысл в жизни здесь, рядом с Дилей.

— Ильдар, ты ничего не изменишь, — убеждает Карим Маратович.

— Всё равно. Спасибо, что беспокоитесь. Но я останусь.

Старший Хакимов хлопает меня по плечу на прощание. Они уходят. Я остаюсь. Мне некуда идти. Да, они правы — толку с меня мало. Беды у меня получаются значительно лучше.

Но я и не стремлюсь что-то исправить. Сейчас никто на над чем не властен, кроме бога. Это он решит, что будет дальше. А не я или кто-то другой. Даже отчасти забавно: грешат люди, но их жизни всё равно остаются в божьей власти.

Ну, и ещё немного в руках врачей. Они делают максимум возможного. Не устаю благодарить, но о прогнозах не спрашиваю: он всегда один и тот же — «стабильно критический».

В который раз засыпаю. Точнее — выпадаю из сознания. А просыпаясь, вижу всё ту же картину: худенькое, обездвиженное тело, кислородная маска на лице, потускневшие чёрные волосы, разбросанные по подушке.

— Когда ты очнёшься, — говорю в пустоту, — всё сразу наладится. Все будут счастливы. И я тоже. Каждый день буду приносить тебе цветы…

Идея захватывает меня. А почему, собственно, нет? Почему не прямо сейчас?..

Одеваюсь, покидаю свой несменяемый пост, иду на улицу, в палатку. Выбираю букет из роз, прошу красиво упаковать.

Вместе с цветами возвращаюсь в палату. Медсёстры с пониманием отдают мне вазу. Наполняю её водой ставлю на тумбочку вместе с букетом.

— Ну, вот, — поясняю я, — теперь здесь как-то повеселее. Правда, я не знаю, какие цветы ты любишь. Я выбрал красные розы. Наверное, это очень банально? Такие модные девочки, как ты, наверняка любят что-то пооригинальнее. Может, тюльпаны? Или орхидеи?..

Сажусь обратно на стул.

Розы источают приятный цветочный аромат. Вся палата вмиг напитывается им.

Дышу глубоко и неспешно. А куда торопиться?..

— А ещё, когда ты поправишься, — рассуждаю вслух, — я куплю второй ресторан. И ты придумаешь для него интерьер. Уверен, это будет самое красивое и модное заведение во всей Москве.

Я вздыхаю. И мой вздох вторится эхом.

Странно, ведь здесь не такая уж хорошая акустика. Наверное, показалось.

Ставлю музыку в телефоне. Настраиваю громкость, кладу аппарат на подоконник.

Вздох повторяется.

И на сей раз я слышу его очень отчётливо. И это совершенно точно не я.

Оглядываюсь.

Сонные туманные глаза приоткрыты. Еле-еле заметно поднимаются ресницы.

Я не верю в то, что вижу.

Под прозрачным пластиком кислородной маски шевелятся бледные губы. Я пытаюсь прочесть, что они шепчут.

— Ильдар… Ты здесь…

— Диля?.. Диля!

В палату вбегает медсестра:

— Что случилось?! — спрашивает и застывает, как вкопанная.

Затем подбегает к Диле и стягивает с неё маску.

— Ильдар… — теперь я лучше слышу её голос.

Беру за руку, мягко сжимаю тонкие холодные пальцы.

— Дилечка, да, это я.

— Ты? — она вроде улыбается. — Ты разговаривал со мной?

— Да. А ты слышала? — удивляюсь и не могу сдержать счастливых слёз.

— Слышала. И это правда?

— Что правда?

— Что ты никуда больше не уйдёшь?

Колени подкашиваются сами собой. Шепчу без остановки:

— Правда, Дилечка. Правда. Ничего правдивее я в своей жизни не обещал. Я всегда буду рядом с тобой, сколько смогу. Если ты позволишь…

Она медленно поворачивает голову. Замечает цветы.

— Мои любимые… — произносит почти весело.

У меня слёзы льются градом.

— Диля…

Она делает вдох, долгий, глубокий и спокойный.

— Неужели я жива? — спрашивает будто бы удивлённо.

— Конечно! Конечно!

— И не сплю? — улыбается, совершенно точно улыбается.

— Нет! Нет, Диля! Это не сон!

— Не могу поверить…

— Диля, — замираю на мгновение, — я знаю, что недостоин тебя. Да и не время сейчас для таких решений. Но я не могу больше ждать.

— Чего?.. — она склоняет голову с любопытством и удивлением.

— Ты станешь моей женой?..

Глава 56. Диляра

Год спустя…

_

— Доктор, это точно? — спрашиваю, и сердце замирает.

Я готова к любому вердикту. Я научилась быть терпеливой и принимающей. И благодарной.

Что бы не преподносила жизнь, я стараюсь не кидаться в крайности, не истерить и лишний раз не волноваться. Волнения, даже хорошие, могут сыграть со мной злую шутку. Врачи предписывают, самое главное — сохранять спокойствие.

Однако сейчас это даётся мне особенно трудно. Ведь на кону очень важные для меня вещи.

— Да. Точно, — говорит врач.

— Вы хорошо проверили? Ведь всяко бывает…

— Диля, — врач делает вдох. — Я понимаю ваше беспокойство и надежды. Но опасность уже позади. Вы можете спокойно лететь, куда захотите.

Он посылает мне улыбку, а я всё ещё сомневаюсь.

— Но как же эти головокружения? —