Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

– Так точно, ваше высочество.

– Кто тут главный на корабле? Капитана сюда! Или штурмана, боцмана… кого найдете!

Увы, и снова увы, Бадан-шах первым попался под руку. Да и выглядел он так… тонкий шелк рубашки, дорогая ткань шаровар, кольца на пальцах – сразу видно, что не из последних свиней свинья. Так что стражники вытащили его из каюты и приволокли пред ясны очи.

– Кажется, это кто-то важный, – Бернардо потыкал Бадан-шаха носком изящной туфли. А то! Он потом на коронацию собирается, так что выглядит соответственно. Костюм стоит столько, что иной тан за год не зарабатывает, туфли украшены бирюзой и золотом, булавка для жабо сверкает таким бриллиантом, что глазам больно…

Мог бы и не представляться, там по одной одежде понятно, что тан. И не из последних. Даже принц.

– Ваше высочество, позволите? – посмотрел на его один из стражников, который увидел возможность выслужиться.

А что? Допрос подозреваемого – дело такое. Ловить-давить не надо, а попинать… да запросто! Тут особых талантов не требуется, только решительность. Ну и застращать, конечно.

– Пожалуйста, – кивнул Бернардо.

Стражник, недолго думая, схватил Бадан-шаха за ноги и кивнул другу:

– Подсоби!

Одному несподручно, а вот вдвоем подхватить работорговца за ноги, да и спустить головой вниз, с причала, в воду – милое дело! И так хорошо в чувство приводит! Просто восторг!

Бадан-шах дернулся, заорал, пытаясь вырваться, а потом сообразил, где и в каком положении находится, и забулькал еще громче, умоляя его не выпускать. А то с причала, головой вниз… Это не открытое море, это – порт. Могут и не достать, и не откачать… не успеют просто.

Стражники и спорить не собирались. Вытащили, встряхнули, выплескивая остатки воды, и кинули под ноги его высочеству.

Бернардо брезгливо убрал туфлю.

– Имя!

Вместо принца Бадан-шаха под ребра пнул стражник.

– А ну, отвечай! Не то сейчас снова поплывешь!

Вид у почтенного купца был откровенно жалким. Мокрый, сопливый, красноглазый, в ухоженную шевелюру и бороду набились водоросли и мусор, одежда теперь годилась только на тряпки… но это бы ладно! Но мужчина просто не привык, что его бьют ногами. Даже странно как-то!

Вот когда сам бил, унижал, издевался или приказывал убить – и ничего! Не больно! А когда его ногами – что-то не понравилось? Странный подход!

Стражники науку психологию не изучали, но сапоги у них были очень научно окованы железом на носках. И на каблуках тоже.

Нет-нет, все по науке. Знаете, как быстро снашиваются подошвы на камнях? Мгновенно! И скользко же в порту! Тут и подбивать сапоги начнешь, и гвозди рисунком набивать… а как ими пинать удобно! И нет, сапоги не мягкие, они из плотной жесткой кожи. Такой, вроде «демонова копыта». Какой дурак к морской воде и портовой грязи наденет дорогую обувь? Сюда что попроще и потяжелее, а уж дома можно и пофорсить!

Так что… пинались эти сапоги просто чудесно.

Бадан-шаху хватило. И мужчина принялся каяться, размазывая по лицу кровь и сопли.

Слушали его внимательно.

В принципе, чего неясного?

Работорговец сговорился с местными тварями, те ему поставляют людей, а он увозит их в Форсманскую империю. Здесь платит медяки, там продает за золотые…

Обычно выбирают тех, кто из деревни, приехал в столицу на заработки.

Да, и мужчин, и женщин.

Мужчины?

Так трюмов же два!

Понятно, нужны рабы и того пола, и этого. И вместе их держать никто не будет – глупости! А то половина баб приедет беременная, а половина мужиков просто не доплывет. Кому такое надо!

Не-не, товар держат врозь.

Трюм? Так это… могло и затопить.

Феола взвыла.

Лоуренсио?! А вдруг?!

Амадо попробовал ее перехватить, но куда там?! Шаман в гневе страшен, а в истерике… корабль просто пробило насквозь. И из трюма хлынула вода.

Все верно. Свой трюм Феола затопить не дала, а вот второй, с другого борта, не предусмотрела. Хотя и логично. Осадка корабля должна быть одинакова с обеих сторон. И емкостей для затопления тоже должно быть две. А то корабль осядет на один борт, такой перекос и дурак заметит…

Лоуренсио спасло время.

Механизм Феола слегка попортила, и вода стала набираться медленнее. А чтобы затопить большой трюм, требуется время. Так что… Мужчины плавали уже под потолком, глотали воздух и держались из последних сил. Уже и не верили, что помощь придет. Но не сдаваться же?

И помощь пришла, хотя и в самый последний момент.

Вода хлынула в пролом, унося всех рабов в море.

С пирса дружно прыгали люди.

И стража, и таможенники, и просто матросы – в ситуации уже разобрались все присутствующие, и в стороне не остался никто. Кармело Эскобара – и того вытащили.

– Лоуренсио!

Алисия вовремя очнулась и повисла на шее у брата.

– Рен, – Феола сощурилась. – Я спала. Лисси тоже. Ты спал? Как ты тут оказался?

– Мы с Анхелем… мы шли и нас оглушили, – растерянно протянул Лоуренсио.

– С Анхелем? – сощурилась Феола. – Этот твой слизняк?!

– Фи!!!

– Ты здесь. Он – где?!

Действительно, чего тратить время и слова? Где этот подонок Толедо?! Лучше потратить немного сил… Шел человек, да и утонул. Случайно. Два раза, для верности! Сейчас все равно можно, все спишется на несчастный случай.

Лоуренсио огляделся по сторонам еще раз.

Нет, Анхеля рядом не было. Вообще не было. Лоуренсио и так-то плохо помнил происходящее. Его оглушили, очнулся он уже в трюме, полуголый – другие рабы решили, что одежда новенького им пригодится больше, да и матросы постарались. А от денег и украшений его вообще подручные Слизня избавили. Вот, очнулся, кругом темно, воняет, рядом такие рожи, что смотреть страшно, а объяснений он пока не услышал.

Не успел. Феола начала действовать.

Сначала корабль затрясло, потом поволокло, потом вода начала прибывать… не до разговоров. Но Анхеля-то нет!

– Его… может, его убили?

Феола сжала кулаки.

– Если не убили – исправлю!

Куда и трепетность делась? И страдания?

– Ритана, у нас законы действуют, – Бернардо не собирался останавливать девушку, но зачнем же руки марать? На то палачи есть, им зарплату платят. И за работорговлю ничего хорошего не полагается – прибьют. И помучают сначала.

Феола сверкнула глазами, потом поняла намек и чуточку успокоилась.

– Ладно. Просто поприсутствую на казни!

Лоуренсио возражать не стал.