Осколки потерянных душ - Фика Фриссон

class="p1">«Что он затеял? Морт умен и хитер. Я уже у него в долгу, теперь решил поиграть в кошки мышки. Возможно ему нравиться наблюдать за агонией добычи перед тем, как съесть ее целиком?» — я уперлась руками в его мощную грудь, окунувшись в пьянящий аромат вишни и лишь разомкнула губы в протесте, как Морт перенес нас в просторный кабинет, заваленный картами и книгами. У двери стоял крепкий демон, удерживая поникшую Лилею под руки.

— Биссар, озвучь провинность мисс Лилеи. — хмыкнул Морт, оттолкнув меня как назойливую муху и удобно устроившись в кресле сделал шумный глоток.

— Так как Лилея является невестой и претенденткой на трон, положенное наказание за осквернение святыни — смерть, отменяется. Заменой смертной казни будет ссылка в Вишнею, на пятнадцать минут.

— Думаю, ты справишься и сохранишь рассудок. — спокойно проговорил демон, даже не глядя на быстро бледнеющую девушку.

— Я не смогу, господин, пожалуйста. — она обессилено упала на колени.

— Лилея. — я присела и взяла девушку за ледяные руки. — Все будет хорошо.

Демон махнул рукой и стража быстро вывела рыдающую Лилею из кабинета.

— Вишнея, что это?

— Тощая, слабая, еще и не образована. — Морт устало посмотрел на меня и цокнув языком продолжил. — Дети природы слышат и чувствуют живое, окружающее нас. Вишнея — место по добыче древесины.

— Повелитель. — помолчав минуту, начала я сквозь зубы. — Прошу, не наказывайте ее. Она ни в чем не виновата и не должна отвечать за мои ошибки. — я не отводила взгляда от его проницательных глаз.

— Вот как ты заговорила. Оказывается, умеешь склонять голову и колени. — он оскалил белоснежные заостренные зубы. — Я принял решение. Можешь поддержать ее и присутствовать. — он развалился в кресле и потер виски длинными пальцами.

— Ты Правитель и можешь изменить решение. Пожалуйста. — выдавила я сквозь зубы, опуская взгляд и заталкивая гордость поглубже. — Накажи меня.

Он удивленно вскинул брови и поднялся с кресла. В два шага подошел и одним пальцем, как-то брезгливо приподнял подбородок:

— Ты жалкая, никчемная букашка, — спокойно прошептал он, — как такую как ты кто-то может хотеть? Биссар! Ты говорил есть грязная работа, за которую никто не берется?

— Да, мой повелитель. Визарий требует помощи. Все пишет вам запросы.

— Отлично. Поможешь Визарию с немощными, я сокращу время пребывания в Вишнее до пяти минут. — он отошел и вновь устроился в кресле.

— Спасибо. — выдавила я сквозь зубы радуясь, что хоть как-то помогу Лилее выстоять. Почему его слова так больно ранили меня? Ведь именно такого к себе отношения я и добивалась, так почему же сейчас так тошно.

— Ты не знаешь на что согласилась, человек. Сутки у Визария и сама на коленях попросишь отменить твою ссылку. — хмыкнул демон, потеряв к нам всякий интерес.

Биссар вывел меня из кабинета и повел прямиком к Визарию. Шли мы долго, я успела устать. Подходя к большому деревянному зданию, похожему на деревенский сарай, я поняла почему все отказывались от работы здесь. Тяжелый запах гниения, крови и смерти витал в воздухе, пропитывая каждый сантиметр. На встречу вышел полностью седой мадовец, с длинными рыжими рогами, завернутыми за голову и выглядывающими из-под ушей кончиками. Для седовласого старика он двигался бодро, а в глазах блестел задор молодого паренька.

— Так-так-так, кого ты к нам привел, Биссар. Что за милое создание? — мягким, ласковым голосом заговорил старик.

— Уна поможет тебе, приказ Повелителя. — отчеканил мой сопровождающий, зажав нос рукой и тут же удалился.

— Такая хрупкая, словно куколка хрустальная. Жалко же, ух-ух, — запричитал Визарий, — куда смотрит дрянной мальчишка, такую красоту да к гнилью.

— Ничего, я справлюсь, Визарий. — поклонилась я старику.

— Можно просто Визи. Пойдем, куколка ты моя.

От старого демона веяло теплом и добротой. «Как такое возможно?»

— Я знаю, о чем думаешь. — игриво сказал Визи, открывая дверь в помещение. — Меня подвергли изъятию в экстракторе, но я оказался бракованным. — захихикал он. — Таких как я избегают и прячут от посторонних глаз. А я и не против. Люблю помогать и заботиться о тех, кто сам не может.

— Много таких ка вы?

— Единицы. Из ныне живущих только я и Гармо, покинувший Мадов после обряда взросления. Хороший малый. — старик добродушно улыбнулся.

Мы вошли в огромное помещение до потолка, забитое койками — нарами. Отвратительный запах проникал везде, оседая даже на кончике языка. Множество старых и немощных демонов лежали вперемешку с молодыми, но раненными. У кого-то отсутствовала нога, у кого-то рука, имелись и полностью лишенные всех конечностей. Зрелище не для слабонервных. Морт думал, что меня вывернет и я не смогу справиться с такой работой, но он сильно ошибался. Проводя каждое лето с дедом на конеферме, я видела многое и часто помогала с травмами и операциями животных. Но закалило меня не это.

В один из мартовских дней, на рассвете дедушка отправился в манеж с Вальтером, молодым жеребцом породы Аргамак, для первой в его жизни заездки. Мне запрещали присутствовать на таких мероприятиях, но, как и водится, я редко прислушивалась к взрослым, тихо прячась на балкончике для судий и наблюдая со стороны. Почему в тот раз дедушка работал в одиночестве, в последствии никто не смог объяснить, даже он сам. После получаса заездки без всадника и проходки с седлом по кругу на корде, лошадь наконец обрела седока и началась «магия», как это называл дедушка. Вальтер показал себя воспитанным и спокойным конем, но к концу тренировки что-то изменилось. Словно одержимый бесом, он встал в свечу и понес деда по кругу, подкидывая круп. Дедушка хоть и опытный всадник, и заездил не одну лошадь, но Вальтера обуздать не смог.

С глухим хрустом упав за пределы манежа, дед вскрикнул и затих. Мне казалось, я перестала дышать, в ступоре со всей силы схватившись за деревянные перила. В итоге родной человек отделался сотрясением, сломанным ребром и открытым переломом правой руки.

— Ты молодец, девочка. — похлопала меня по голове полная женщина-врач скорой помощи. — Спасла деда. Мог кровью истечь.

Вскоре один из синяков на ступне потемнел и надулся, будто его водой накачали. Пришлось вновь вызывать скорую и везти дедушку к хирургу, опасаясь заражения. После вскрытия пузыря, ногу обработали и отпустили домой, взяв обещание каждый день перевязывать рану. Именно тогда я поняла, что дедушка уже не так молод, как мне казалось, потому что рана на ноге не затягивалась больше месяца, хотя ребро и рука успели зажить почти полностью. Каждый день я исправно отклеивала повязку, стараясь двигаться постепенно, чтобы облегчить боль и не травмировать кожу, но раз за разом кусок материи отказывался