Сердце Моего Монстра - Рина Кент

Саша: Не говори глупостей. Конечно, я хочу вернуться.

Карина: Пожалуйста, вернись. Я по тебе скучаю! Но не по Кириллу.

Я качаю головой.

Клянусь, эта семья не может выжить без проявления жесткой любви. Они должны получить награду в этом искусстве.

Сделав еще несколько фотографий цветов, я оставляю их и свой телефон на столе и выхожу на улицу.

Мои шаги прекращаются, когда я обнаруживаю другого мужчину, не Кирилла, стоящего в саду.

— Виктор?

Мужчина-гора оборачивается, приподнимает бровь, вероятно, не привыкший к тому, что я так одета, прежде чем зафиксировать свое выражение лица и кивнуть.

— Миссис Морозова.

Я дразняще касаюсь его плеча.

— Что это вдруг за учтивость? Зови меня Сашей или Александрой, раз у тебя аллергия на уменьшительно-ласкательные формы имен.

— Ты жена Босса. Я буду называть тебя по твоему официальному титулу.

Я закатываю глаза.

— Ты называешь его Кириллом, когда злишься на него.

— Я буду называть тебя по имени, когда разозлюсь на тебя.

Боже. Он несгибаемый мудак.

И все же я всегда чувствовала, что Кирилл в безопасности, пока Виктор рядом. И хотя я ненавидела, что он, вероятно, мог защитить его лучше, чем я, я рада, что Виктор не позволит, чтобы с ним что-то случилось.

— Где он?

Я оглядываюсь вокруг него, как будто мускулистый мужчина ростом в метр девяносто — это что-то вроде иголки в стоге сена, которую нельзя заметить сразу.

— Он кое-что проверяет.

— Что именно?

Он приподнимает бровь.

— Я не обязан докладывать тебе о его действиях.

— Ты на самом деле придурок, ты знаешь об этом? Никому не повредит, если ты просто ответишь на вопрос.

— Судить об этом буду я.

Я скрещиваю руки и вытягиваюсь во весь рост, что немного бессмысленно, так как Виктор намного больше по росту и комплекции.

— У тебя проблемы со мной?

— Ох, — говорит он роботизированным, бесстрастным тоном. — Почему ты так думаешь? Из-за того, что ты шпионила за ним? Или из-за того, что из-за тебя его чуть не убили в России? Или, может быть, только может быть, из-за того факта, что сейчас ты то же самое?

Я ненадолго закрываю глаза.

— Инцидент в России не был преднамеренным, и, если бы я хотела его смерти, я бы убила его, когда вернулась.

— Получается, ты попросту пустила ему пулю в руку?

Мои губы раздвигаются.

— Это он тебе сказал?

— Нет. Он сказал, что один из солдат попал в него, но я подозревал, что это не так. Он бы не позволил так просто выстрелить в себя, если бы это не был кто-то из его близких, или если бы он сам не позволил этого. Теперь я убедился, что это была ты.

— Я… думала, что…

— Что? Что он женился на другой? Пытался убить тебя и твою семью? Ты была так уверена, даже не попытавшись обсудить это с ним.

Я поджала губы, затем прищелкнула языком.

— Я была не совсем в том состоянии духа.

— А ты думаешь, он был? Он только что узнал, что ты жива, после того как похоронил тебя своими руками. Ты думаешь, он был готов к тому, что ты вернешься?

Сглотнув, мой глоток застревает в задней части горла, и я несколько мгновений смотрю на него, не зная, что сказать. С одной стороны, я не могу винить его за то, на что он указал, но с другой стороны, он не испытывал тех эмоций, которые испытала я после того, как мне пришлось вернуться в Россию.

Чувства предательства, ярости и полного отчаяния. Черт, даже тоска была. Мне так не хватало Кирилла, и я ненавидела себя за это каждый день.

Виктор шагнул вперед.

— Я предупреждаю тебя. Если ты снова попытаешься причинить ему боль, мне будет наплевать, что он тебя простит. Я убью тебя и навсегда вычеркну из его жизни, Александра.

Я вздергиваю подбородок.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попытаешься.

— Не вынуждай меня. Я видел, как он превратился в призрак себя прежнего после твоей предполагаемой смерти, но я бы предпочел это вместо того, чтобы похоронить его самостоятельно.

— Я не хочу, чтобы он пострадал или умер, Виктор.

— Твой послужной список работает не в твою пользу. Мне нужно что-то более убедительное, чем просто слова.

— Я докажу тебе это.

— Докажешь что?

Мой позвоночник резко выпрямился от глубокого голоса Кирилла. Любой другой человек услышал бы только закрытый тон, но я легко уловила ярость, кипящую под поверхностью.

Его рука обхватывает мою спину, вызывая острые мурашки на моей обнаженной коже.

Я смотрю на него и жалею, что посмотрела. На его лице видны острые углы неодобрения. В его глазах бушует невиданная буря, потемневшая до яростной синевы.

И эти глаза теперь направлены на Виктора.

— Что тебе докажет моя жена?

Охранник лишь приподнимает плечо.

— Почему бы тебе не спросить ее?

— Я спрашиваю тебя, и если ты не начнешь давать мне ответы на следующем вдохе, я конфискую весь твой воздух, пока ты не выплюнешь все до последнего.

— Ничего, все хорошо.

Я кладу нетвердую руку ему на грудь.

В последнее время я была в таком блаженстве, что почти забыла, каким суровым он может быть.

— Я решу, ничего это или что-то, когда узнаю подробности.

— Она сказала, что не хочет, чтобы ты пострадал, а я сказал, что не верю ей, учитывая ее шпионское и конспиративное прошлое, поэтому она предложила доказать это.

Я уставилась на Виктора, приоткрыв рот. Этот ублюдок просто выложил все, не жалея деталей. Не то чтобы я удивлена, но я думала, что он хотя бы избавит меня от смущения.

— Я ухожу, — объявляет Виктор, прежде чем повернуться и уйти, не дожидаясь ответа.

Должно быть, он приехал сюда на машине и оставил ее на главной грунтовой дороге, которая находится в паре минут ходьбы.

Выражение лица Кирилла не меняется, несмотря на сеанс раскрытия секретов Виктором. Его взгляд становится еще более мрачным, зрачки почти поглощают радужку.

Я пытаюсь улыбнуться, хотя и осторожно.

— Ты готов к этому поединку?

— Ты выглядишь по-другому.

Мои щеки краснеют без моего разрешения.

— Хорошо по-другому?

— Плохо.

— Пошел ты, — шепчу я.

Он впивается пальцами в мою руку.

— Ты так оделась, как только