Королева восстанет - Мари Нихофф

Я почувствовал, как у меня дернулся мускул на челюсти – настолько меня возмутило это приветствие.

– Не провоцируй меня.

Она просто вызывающе смотрела на меня, ничего не говоря в ответ.

Я непроизвольно повысил голос:

– Почему ты сидишь здесь, когда я конкретно запретил тебе это делать? Неужели ты не в состоянии соблюдать хотя бы одно правило?

Флоренс выпрямилась:

– А я думала, что именно это вам во мне и нравилось. Но если что-то изменилось, уверена, вы придумаете способ сделать меня послушной. Я умею быть очень послушной, если предоставить мне вескую причину.

– А я умею быть очень жестоким, если меня вынудить. – Жаркий гнев сорвал эту угрозу с моих губ. Я был готов схватить Флоренс за шкирку и сдернуть с табурета. Я собирался ее убить. Как только изгнал бы из головы воспоминания о ее мольбах и стонах и исчезла бы опасность, что вместо этого я нагну ее над рабочим столом.

– Ты ясно дал это понять, да, – огрызнулась она. Затем встала и подошла ко мне, отчего до моего носа донесся аромат лаванды. – Может, и мне плечо сломаешь? Будешь меня пытать? Это доставит тебе удовольствие?

Накажи меня.

Я бы никогда не причинил ей боль. Но есть и другие способы ее наказать. Член затвердел от одной мысли об этом.

– Ты прекрасно знаешь, что это не доставило бы мне удовольствия, – выпалил я в ответ.

– Откуда мне знать?

– Хватит, Флоренс!

– Что? Это ведь ты начал! Ты ворвался сюда, как раненый кабан, только потому, что не выносишь моего присутствия рядом!

– Дело не в твоем присутствии рядом, – прорычал я, однако Флоренс горько рассмеялась:

– Ну конечно! Думаешь, я не заметила, что ты меня избегаешь?

Мои пальцы предательски дернулись.

– Может, это потому, что ты жутко раздражаешь?

Лицо Флоренс исказилось от ярости. Сверкнув глазами, она толкнула меня в грудь.

– Или потому, что ты чертов трус, Бенедикт! Ты так боишься того, что еще осталось между нами, что даже не осмеливаешься пить из моей вены! Бедняжка король предпочитает жить в отрицании, вместо того чтобы посмотреть в лицо своим чувствам. Ты жалок.

Моя рука так стремительно легла на шею Флоренс, что она ахнула от удивления. Глаза расширились, и она инстинктивно вцепилась в мое запястье. Возможно, думала, что я действительно сожму пальцы. Возможно, ее мнение обо мне опустилось настолько низко, что я стал для нее не более чем жестоким говнюком. Если так, то, наверное, ей стоило перестать провоцировать меня до чертиков.

– Как ты меня назвала? – рыкнул я, приблизив ее лицо к своему. Я мог бы сейчас ее поцеловать. И черт возьми… именно этого и хотел. Больше всего на свете.

– Думаю, ты отлично меня услышал, – просипела Флоренс. Она продолжала удерживать мой взгляд, и мимолетный страх, который только что промелькнул на ее лице, обратился в чистейший вызов. Вызов, который я вот-вот приму, если эта женщина немедленно не исчезнет.

Так же резко, как схватил, теперь я ее отпустил.

– Вон отсюда, – прошипел я, указывая подбородком в сторону двери.

Флоренс рассеянно провела кончиками пальцев по шее, но тут же задрала подбородок:

– Боитесь моей правды, ваше величество?

Довольно.

Я сделал шаг к Флоренс, из-за чего та невольно попятилась. В итоге она уперлась спиной в один из книжных шкафов и испуганно втянула в себя воздух. Жар нашего спора вылился в покалывание на моей коже, жжение под ложечкой, тлеющий очаг в костре моего сердца. От лесного пожара нас с Флоренс отделял лишь один порыв ветра, и все же я не отступил.

– Либо немедленно убирайся, – мрачно прошептал я, – либо вставай на колени.

Флоренс вздрогнула.

– Я…

Закончить фразу она не успела. Я схватил ее за волосы и грубо толкнул вниз. Не говоря больше ни слова, она опустилась на ковер передо мной и сглотнула при виде выпуклости у меня в штанах.

– Что такое? – дерзко спросил я и отпустил ее. – Твой дерзкий рот утратил дар речи? Чего ты ждешь? Проваливай или расстегивай мои брюки.

Флоренс колебалась лишь долю секунды. Суетливыми движениями она расстегнула ремень, после чего занялась брюками. Я тем временем расстегнул рубашку и стянул ее через голову. Если губы Флоренс вот-вот лягут на мой член, я не буду рисковать тем, что ткань закроет мне обзор. Она слегка спустила мои расстегнутые брюки и боксеры вниз и уже собиралась обхватить мой пенис.

– Стоп, – приказал я, и она замерла. Вопросительно посмотрела на меня снизу вверх, в глазах читались одновременно неуверенность и желание. Последнее, похоже, преобладало, так как она машинально облизнула полные губы. – Твои руки, – грубо потребовал я и вытащил ремень из брюк. Флоренс вытянула передо мной руки, и я дважды обмотал кожаный ремень вокруг ее запястий, прежде чем затянуть.

У нее оставалось не так много времени, чтобы привыкнуть к своим путам. Одной рукой я сжал свой ствол, а другой снова схватил Флоренс за волосы, чтобы направлять ее движения. Она не сопротивлялась. Ее губы сомкнулись вокруг моего напряженного члена, и мы оба застонали.

Эта чертова женщина…

Ее влажный, теплый рот заставил меня позабыть об остатках самоконтроля. Зарывшись обеими руками в ее локоны, я толкнулся в нее. А потом стал двигаться все сильнее и сильнее, глубже и глубже, пока ее приглушенные стоны не перешли в сдавленные звуки от нехватки воздуха. Лишь тогда я рывком дернул ее голову назад и дал отдышаться. По ее подбородку текла слюна, а на ресницах повисла слезинка. Тем не менее она встретилась со мной взглядом и не проронила ни слова, как будто только и ждала моей следующей команды. Я был не в состоянии соображать, пока она так на меня смотрела. Прежде чем успел передумать, я уже поднял Флоренс на ноги, развернул спиной и подтолкнул к краю стола. Затем буквально сорвал с нее платье и стащил трусики с бедер. Мои пальцы пробежались между ее ног, и я испустил мучительный стон.

Флоренс не просто влажная. Она мокрая. Свидетельство ее возбуждения уже потекло по внутренней стороне ее бедер и увлажнило мой и без того мокрый член, когда я провел им сзади по ее половым губам. Застонав, она попыталась податься ко мне, но я бедрами сильнее придавил ее к столу, удерживая в неподвижности.

Пару мгновений я наслаждался ощущением полного контроля над ней. Все ее тело трепетало от вожделения. Но вместо того чтобы дать ей то, чего она так хотела, я просто медленно поглаживал ее обнаженную грудь и с легким нажимом