Королева восстанет - Мари Нихофф

Я закинул одежду в стирку и принял, наверное, самый холодный душ в своей жизни. Отбросить эмоции сейчас сложнее, чем обычно. Флоренс должна быть здесь, со мной. Я должен осыпать ее ноющее тело поцелуями и стирать с ее кожи воспоминания о моих грубых прикосновениях. Но в итоге опять победила моя рациональная сторона.

Этот вечер был срывом во всех отношениях, и ничего подобного больше не повторится. Я удостоверюсь, что с Флоренс все в порядке и что она не забеременела от меня, а затем отправлюсь спать. Шансы на это, конечно, практически равны нулю – все-таки я не кончал в нее, а вампирская беременность – событие крайне редкое, – но я не хотел, чтобы она волновалась. К тому же в нынешних обстоятельствах нам в любом случае не стоило рисковать. Вокруг и без того полный бардак.

Когда через несколько минут я вышел из ванной, Флоренс сидела на кровати в спальне. Она куталась в мою рубашку, лицо раскраснелось. Я присмотрелся к ней повнимательнее. Непохоже, чтобы она плакала, что, впрочем, не слишком-то меня успокоило. Отчетливо видно, что она расстроена.

Я чувствовал себя жалким. А тот факт, что я забыл взять в ванную свежую одежду и поэтому теперь стоял перед ней в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бедер, только усугублял ситуацию.

– Уверена, что с тобой все в порядке? – спросил я, заставив себя встретиться с Флоренс взглядом. Она постаралась выдавить из себя улыбку, и у меня заныло в животе. Улыбка казалась искренней. Несомненно, измотанной, но в то же время как будто… счастливой.

– Да, – прозвучал тихий ответ.

Мгновение я просто стоял перед Флоренс и смотрел на нее. Было трудно решиться на следующий вопрос, но я должен его задать. В голове уже роились кошмары вокруг ее ответа.

– Я сделал тебе больно?

Она замешкалась. А у меня внутри что-то оборвалось.

– Значит, да.

– Ничего страшного, – тут же добавила Флоренс, но я почти ее не слышал из-за рева в ушах. Мой взгляд просканировал ее тело на предмет повреждений и наконец задержался на правом бедре, где подол моей рубашки немного задрался. В ту же секунду Флоренс одернула ткань.

Вверх по моему позвоночнику побежали мурашки и скрылись под волосами.

– Дай мне посмотреть, – тихо попросил я.

– Да там же…

– Флоренс. – Черт побери, зачем вечно все преуменьшать?

Слегка поморщившись, она все же перестала возражать. Вместо этого встала и распахнула рубашку, чтобы я увидел ее обнаженное тело.

Я резко втянул в себя воздух.

Всю нижнюю половину живота Флоренс покрывали синяки. Кости таза, сам живот, основание бедер – всюду, где я слишком грубо придавливал ее к краю стола. Я даже не осознавал, насколько сильно вжимал ее в него. Меня настолько захватили собственные мысли, что я сам не понимал, что делаю.

Значит, вот какой я на самом деле мужчина. Тот, кто отвечает болью на боль, вместо того чтобы просто повернуться к ней спиной.

– Мне правда не очень больно, – снова принялась уверять Флоренс, словно прочитав мои мысли.

Я лишь покачал головой, шагнул к ней, зубами вскрыл себе вены на запястье и предложил свою кровь. Сделав глубокий вдох, она обхватила ладонями мою руку и поднесла ее к своим губам.

– Извини, – пробормотал я, из-за собственной трусости выбрав именно тот момент, когда Флоренс не смогла бы мне ответить. Она не должна считать, что это нормально. Она должна ненавидеть меня – так же, как я сейчас делал это сам. Я даже взглянуть на нее больше не мог, черт возьми. Меня сжирали стыд и чувство вины. Не следовало с такой готовностью отдавать ей свою кровь, но, раз на то пошло, пусть пьет сколько угодно. Чем быстрее заживут ее раны, тем быстрее исчезнет это гнетущее чувство у меня в груди.

Но Флоренс сделала не больше одного или, может быть, двух маленьких глотков, после чего отстранилась от меня. Снова запахнулась в мою рубашку и открыла рот, словно хотела что-то сказать, но все-таки передумала.

– С утра я первым делом попрошу кого-нибудь принести тебе экстренную таблетку, – пообещал я ей. – Просто чтобы убедиться…

Флоренс в замешательстве нахмурила брови:

– О… ладно.

– О? – повторил я.

– Нет, ничего. Спасибо.

Почему она мне сейчас соврала? Это не ничего. Вид у нее абсолютно растерянный.

– Ты не хочешь? – переспросил я.

Черт, такое ощущение, будто мои эмоции только что пропустили через мясорубку. Почему первым моим порывом было подумать, что она решила повесить на меня ребенка? Это я облажался, а не она. И пусть мне не по душе идея теперь оставлять все на волю случая, я не намерен ни к чему ее принуждать. Король я или нет, но это тело Флоренс, а не мое. И я не собирался указывать ей, что с ним делать.

– Хочу, – торопливо согласилась она. – Конечно. Просто до этого момента мне как-то даже в голову не пришло…

– Можешь подумать и решить, – как можно спокойнее ответил я. – Как захочешь, так и будет.

Похоже, теперь она совершенно обескуражена моим поведением. Карие глаза Флоренс словно взывали о помощи, так ошеломленно она на меня смотрела. И вот я уже снова близок к тому, чтобы притянуть ее в свои объятия.

Ни в коем случае.

Быстро отвернувшись к шкафу, я достал себе пижаму. Затем открыл дверь в гостиную.

– Если тебе понадобится что-то еще, дай мне знать, – сказал я, оглянувшись через плечо, и снова посмотрел на нее.

Флоренс сдвинула брови:

– Что?.. – Она вдруг осеклась и впилась пальцами в ткань рубашки. – Ты не ляжешь в постель? – выдавила она из себя.

Я оцепенел. В животе образовался болезненный узел.

– С чего бы? – осипшим голосом уточнил я.

Флоренс тяжело осела на кровать, и выражение ее лица изменилось. Из него исчезла вся теплота, уступив место неуверенности, которая, кажется, внезапно накрыла ее с головой.

Я понятия не имел, что со мной такое. Эта девушка всегда была сильной. Даже когда боялась, совершала ошибки, вынужденно переступала границы. С самого начала она доказывала мне, что ничему не позволит ее сломить. Но теперь она вдруг стала выглядеть такой крохотной и уязвимой.

– Потому что у нас только что был секс? – откликнулась Флоренс. В голос закралась дрожь, как будто она боялась моего ответа. И, черт возьми, я тоже его боялся.

У меня сжалось горло. Но ведь это именно она постоянно провоцировала то, что между нами произошло. И то, что раньше мы были