Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

– Федя в школу ходит, там рядом с домом. Ираида Валентиновна, дай ей Бог здоровья, со своей знакомой договорилась и его временно взяли. Задания дают, он потом сдаёт, письменные контрольные пишет. Еще две операции будут – одна лёгкая, шрам поправить, а вот вторая решит, насколько он сможет говорить. Думаю, что не скоро они еще сюда, в Бобровку… Да и хорошо, здесь бы ему никто не помог! А с остальным там так же примерно, как и у вас в Перми, кто как может, так и выживает. Мама продает еще несколько книг из тех, что привезла… Говорит, что антиквар этот, знакомый Ираиды Валентиновны, какого-то заграничного покупателя нашёл, из «потомственных эмигрантов», сказал. За доллары вроде бы покупать будет, и цена выросла, потому что спрос…

– Ох, что же твориться, как в революцию, – вздохнула Варвара, – Прабабушка моя после революции картины вынуждена была менять на хлеб, а картины те еще её дед собирал… Что же дальше-то будет, подумать страшно!

– Скоро я с тобой на охоту ходить буду учиться, – вздохнула Наташа и посмотрела на подругу, – Скатимся до того, что начнём собирательством жить! Только вот я леса боюсь… не представляю, как ты там одна ходишь… Там же волки, да и вообще… Как страшно стало жить, а еще и Юры нет…, – на глазах Наташи показались слёзы, – Так рано мы без него остались…

– Да, рано… У каждого свой срок, отец Сергий говорит, и кому-то так мало дано…, – ответила Лиза и обняла подругу.

– А что волков бояться? – пожала плечами Лиза, – Волк сам от тебя уходит подальше, если правильно себя вести. Люди страшнее волков, так мне теперь думается.

Собравшись, подруги отправились вниз по холму из усадьбы, к Наташиной матери, работы было много, чтобы помочь по хозяйству и во дворе, и Лиза не могла бросить подругу одну с этой проблемой. Елена Ивановна, Наташина мать, хозяйство вела не маленькое, но возраст теперь давал себя знать и в подворье остались только куры, кролики да пара поросят. Управляться с коровой женщина уже не смогала, и с сожалением продала свою кормилицу этим летом, о чём горевала до сих пор.

– Здравствуйте, тётя Лиза, – приветствовала подругу матери Шурочка, – Как там Федя? Передайте ему от меня привет.

Шурочка выросла. Красивая, стройная и улыбчивая девушка с длинными каштановыми волосами и зелёными глазами даже сейчас, в старой куртке и с граблями в руках, привлекла бы внимание самого привередливого человека.

– Здравствуй, Шура! Давно тебя не видела, ты красавица! А Феде передам, спасибо, ему будет приятно. Лечится, надеюсь, к лету уже всё лечение закончится и приедет.

– Жених у нас завёлся, – прошептала подруге Наташа, – Ходит всё вокруг да около! В кино раза два приглашал, я разрешила сходить. Ну, не знаю… Не нравится он мне!

– Ну что, дело такое, девичье – женихов выбирать, а ты, как будущая тёща, обязана ворчать! – усмехнулась Лиза, – Давай, пойдём работать, пока не стемнело.

Когда Лиза возвращалась домой, уже смеркалось и накрапывал мелкий осенний дождик. Всё живое уже попряталось по домам, кое-где во дворах еще слышались разговоры соседей. Лиза шагала по раскисшей дороге и прятала в карманы озябшие руки.

– Здрасьте, добрый вечер, – раздался позади Лизы женский голос, кто-то нагонял её по скользкой пожухлой траве, – Куда это на ночь глядя? А, это ты, Елагина… Чего тут бродишь по ночам?

Даже приглядываться не нужно было Лизе, чтобы узнать личность догнавшей её женщины – это был давно знакомый ей голос Зинаиды Дороговой.

– Тебе какое дело, кто куда ходит на ночь глядя? – чуть свысока ответила Лиза и прибавила шагу, потому что коротать дорогу с такой вот попутчицей ей вовсе не хотелось.

– Ой смотрите! Нос задрала! – хмыкнула Зинаида, – Что, как тебя Гаврилов в лесники протолкнул, возомнила из себя королеву? Это значит ты жалуешься в район на то, что люди капканы ставят? Говорят, искать приезжали, кто ставит, по жалобе егеря! Штрафовать будут, если найдут! На своих же односельчан жалобы пишешь, значит, вон как… А что людям есть нечего, это ты не думаешь!

– Это ты, Зина, с какой целью сейчас спрашиваешь? – вкрадчиво сказала Лиза, – Ты сама что ли капканы ставишь? Или за своего Вениамина спросила? Он-то давно шалит такими вещами и не сообщает про это никому, как положено.

– А чего это он мой-то?! – тут же взвилась Зина, аж подпрыгнула, – Никакой он не мой, чего ты болтаешь! Просто беру у него иногда, что там лес даёт, потом с пенсии отдаю деньги. Сейчас все кое-как выживают!

– Тогда тебе какое дело? Пусть Тарасов сам приходит, с ним и поговорим. Пока до штрафов дело не дошло, или того хуже – до вреда человеку! Не один он по лесу ходит!

– Как была ты стерва, Елагина, так и осталась! Жизнь тебя потому и бьёт, а ты не понимаешь! Смотри, народ долго терпеть не будет! Ходи, да оглядывайся при таком к народу отношении!

– Это кто же этот самый «народ», что я оглядываться должна? Вы что ли с Тарасовым? А ты мне не грози, я вас таких не боюсь. Да и тебя саму то, Зина, жизнь не бьёт, а больше по голове гладит? Иди домой, к сыну, и не болтай лишнего, лучше будет, если язык свой попридержишь!

– Понятно, что меня-то не боишься! – прищурилась Зина, – Что я могу, женщина-инвалид, сама еле выживаю, кое-как, никто не помогает! А только есть теперь люди, кто с пониманием к таким, как я относится! И помочь не брезгает! Не бойся, есть кому за меня заступиться! Я тебе сказала – ходи, да оглядывайся!

Зина плюнула в сторону и зашагала по тёмному переулку к своему дому. Лиза покачала головой, глядя вслед угловатой её фигуре, зло вышагивающей по тропке, и подумала, нет в этом мире такой силы, что способна исправить ненависть Зинаиды к Лизе, да и ко всему миру.

Глава 31.

– Отстань, Романыч! Не поеду я с вами ни на какую охоту! – возмущённо ответил Каледину его закадычный товарищ Костя Яворский, – То, что вы с Гошкой повёрнутые на этом деле – это ваши проблемы! А я не хочу себе ничего отморозить. Да и вообще, какой смысл ездить на охоту,