Медвежий Яр. Часть 1 - Алёна Берндт

Вскоре показалась и старая пилорама, за которой стояла изба Веньки. Теперь обоим, и Каледину, и Князеву, Венькина изба не казалась старой грязной халупой! Гостеприимным приютом, где жарко натоплена печка, где на столе стоит чугунок с картошкой, которую так вкусно готовил Венька, вот чем казалась теперь старая изба Тарасова для измученных и промёрзших путников.

– О том, что там было – молчи! Веньке ни слова, понял? – Каледин остановил Гошку и тряхнул его за плечи, – Бабу эту мы потом найдём и уроем! Всю семейку, кто у неё еще там остался, всех кончим! Но пока – молчи! А то Венька это по всей деревне разнесёт! Говорим – просто провалились в речку, снегоход утопили и сами еле выбрались!

– Да отстань ты! – Гошка вырвался и зло бросил косой взгляд на светящиеся окна тёплой избы, – Сам без тебя знаю!

Когда они вошли в дверь, в нос им ударил запах алкоголя и уже слегка прокисшей закуски. Венька сидел за столом, уставленным грязными тарелками, между которыми стояла пара почти пустых уже бутылок, а напротив хозяина сидела и его баба, как обычно по самые брови повязавшая свой платок.

Глава 33.

– Вы чего? – испуганно уставился на вошедших в избу мужиков Венька, и по его глазам было видно, что он не понимает, на самом деле это происходит, или ему блазнится пара бледных, покрытых инеем мужиков, от которых идёт будто бы даже пар…

– Ничего! Баня у тебя тёплая, или не топил? – зло бросил Каледин, плеснув в грязный стакан и бутылки и опрокинув содержимое в рот, – Топи иди, будем отогреваться! Гошка, тебе налить?

– Я такое не пью! – буркнул Князев, еле двигающимися руками стаскивая с себя мокрую одежду, – Сейчас сухое одену и в машину схожу, нормального принесу!

– Баня тёплая, я думал, вы раньше вернётесь. Натопил, а как же, – затараторил Венька, хотя это плохо у него получалось заплетающимся языком, – А снегоход где? Вы что, пешие вернулись?

– В полынью провалились, потонул снегоход, – ответил Каледин и многозначительно посмотрел на Гошу, но тот только сердито пыхтел, развешивая у печи мокрые свои вещи.

– Как потонул?! – всплеснула руками Зина, которая до этого молча сидела в уголке, – Это же как жалко…дорогой наверное! А где потонул-то? Может там неглубоко, так можно достать! Третьего года у Карасьего озерка у Берникова сани с полынью ушли, лошадь кое-как успел отстегнуть, да и сам выбрался, по пояс мокрый. А сани после достали. Неглубоко были, почти у самого берега. Вытянули!

– Может и достанем, после об этом! – отрезал Каледин сердито, уж больно любопытная у Веньки баба, до всего есть дело, вопросов много задаёт, – Нам сейчас бы не заболеть, промёрзли до костей!

– В баню идите, в баню! – Венька, словно курица-наседка, взмахивал руками, – Я сейчас быстро подтоплю! А после самогонки, и внутрь, и растереть, и ничего не будет, никакая простуда не возьмёт! Сейчас с подпола достану, Зина принесла, нагнала давеча, на травах настоянная!

– Я твою отраву на мухоморах и в рот не возьму! – отрезал Князев.

– Да ладно тебе, думаешь, ваша химия лучше! – захихикал Венька, – Давайте ключи, сейчас ваши вещи с машины принесу.

– Сейчас прямо, разбежались! – Князев буравил Веньку жёстким взглядом, – Пусти тебя, козла, в огород! Сам сейчас схожу! Тулуп твой накину!

– Эх, сколько вы у меня уже гостите? Хоть раз я у вас что взял? – со слезой в голосе ответил Венька и отвернулся, обиженно засопев.

– Ладно тебе, не дуйся, – примирительным тоном сказал Каледин, – Гоша просто беспокоится, сломаешь ему там что, техника новая, недавно только с Германии ему на заказ пригнали! Иди давай, Вениамин, топи баню, отогревай гостей.

Венька демонстративно не глядел на заносчивого Князева, обул свои валенки, накинул ватник и вышел во двор.

– Давайте, я вам сейчас чайку хоть приготовлю, с собой в баньку возьмете, – засуетилась Зинаида и стала быстро убирать со стола нелицеприятные следы недавней гулянки, – Вы на Веньку не думайте, он хоть и выпить не дурак, а человек честный… И добрый, никогда не подведёт.

– Конечно, не подведёт, пока платим ему, – продолжал сердиться Князев, который видимо решил сорвать свою злость на ни в чём не повинном хозяине дома.

– Хватит! – отрезал Каледин и исподлобья глянул на Гошку, – Чего грызёшься, как баба! Давай, по пятьдесят намахнём и в баню, отпустит сразу!

– Не буду я эту отраву, сказал же! Да и вообще, спиртное сейчас только во вред! У меня в сумке аспирин есть, давай вот лучше его, потом чаю тёплого, баню, и на боковую! Бог даст, не подхватим себе никакого воспаления!

На самом деле Князев никак не мог прийти в себя, у него всё тряслось внутри и снаружи, руки хоть и отогрелись, но не слушались его, а тело всё горело, от пяток и до самой макушки. Больше всего он сейчас боялся, что заболеет серьёзно, после такого приключения, а докторов в этой деревне явно нет, а если и есть, то какой-нибудь коновал! Да и скорая сюда пока приедет, можно пять раз концы отдать! От этих мыслей его трясло еще больше, и он понял – всё же без спиртного он сегодня не сможет уснуть… Понадеявшись на то, что аспирин и водка, принятые организмом почти одновременно, не подерутся там внутри, он опрокинул предложенную Калединым стопку.

Гоша накинул на голый торс старый Венькин тулуп и вышел во двор. Мороз окреп, и пробирался своими холодными щупальцами под овчину. Где-то в бане гремел тазами Венька и что-то бубнил сердито, видимо в его адрес!

Князев копался в своей сумке, но непослушные руки никак не могли найти того, за чем он пошёл. Он закрыл глаза, пытаясь немного успокоиться. Хорошо, что сегодняшнее происшествие закончилось, они остались живы… и добрались до села, не отморозив себе конечностей… но теперь ему предстоит еще и неприятный разговор с Калединым, которого не избежать. Игорь задумал найти ту женщину и отомстить ей, и её семье, и от этого он не отступится, Гоша это знал! Каледин вообще был человеком, что называется, безбашенным, и если что ему в башку взбрело, значит будет расшибаться в лепёшку! Сам же Князев не хотел ничего… ни поисков этой женщины, ни разборок. Он хотел уехать домой и позабыть, где вообще находится эта самая Бобровка! Но Каледина он боялся! Потому что прекрасно помнил, что случилось со следователем и его семьёй, который