Габриэль - Кира Монро

— Ну что ж, давайте начнем вечеринку! — спрыгиваю с табурета и пошатываясь, иду к музыкальному автомату. — Так, посмотрим… — я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть названия песен. — О, это точно заставит всех танцевать!

Нажимаю кнопку и, пошатываясь, возвращаюсь обратно к бару.

— Давай, Майк, дай мне это, — жестикулирую руками, показывая, что мне нужен микрофон.

Майк недолго думает, но колеблется.

— Я не знаю, Беа…

— Да ладно тебе, Большой Майк! Не будь занудой на вечеринках! Я собираюсь устроить настоящую движуху! — тяну ему руку.

Он смеется и, наконец, протягивает мне микрофон из-за стойки.

Я нажимаю кнопку, чтобы убедиться, что он включён, и громко заявляю в микрофон:

— Давайте начнем вечеринку, ребята!

Глава 17

Габриэль

«Просто быстрая проверка, и не более того».

Конечно, именно так. Ты же знаешь, что не хотел уходить раньше, когда она едва заметила твой уход. Вспоминаю её невыразительное «пока», сказанное, когда она закрывала за мной дверь. Я знаю её совсем недолго, но достаточно, чтобы понять: она не выносит внезапных перемен.

Я звоню в домофон у её дома, надеясь, что она впустит меня, но ответа нет.

Пробую снова — тишина.

Набираю её номер, но телефон лишь безответно звонит.

Когда кто-то выходит из подъезда, я быстро проскальзываю внутрь, не особо задумываясь о правилах безопасности. Обычно я бы обеспокоился, но сейчас мне всё равно. Я направляюсь к стойке регистрации в вестибюле и вижу, как Рубен меняется местами со стариком Джорджем.

— Привет, Габриэль! Папочка, я так рад, что ты вернулся! — Рубен приветливо подбегает ко мне. — Беа нужна твоя помощь.

— Что случилось? И перестань называть меня папочкой, Рубен, — бросаю я, но он лишь отмахивается.

— Звонил Большой Майк. Беа сильно напилась, и он сомневается, что она сможет добраться до дома самостоятельно.

«Кто такой Большой Майк?» — задаюсь я вопросом, стараясь не допускать плохих мыслей. Может, этот «Большой Майк» — тот самый, кто присылает ей цветы и всякую чушь?

— Майк — владелец бара рядом с кафе за углом, — отвечает Джордж. — Он знает, что нужно позвонить нам, если что-то случается, но, честно говоря, такого не было уже несколько месяцев. В любом случае, Рубен попросил меня прийти пораньше, чтобы он смог забрать её, но раз ты здесь, ты можешь помочь.

В моей голове проносится так много мыслей. Стоит ли мне беспокоиться о том, как часто она пьет? Не слишком ли далеко зашла? Я качаю головой, отгоняя мысли в сторону, и сосредотачиваюсь на том, что нужно делать.

— Запишите мой номер на случай, если что-то подобное повторится, — говорю я. Джордж берет блокнот и ручку, и я диктую ему свой номер.

Рубен тяжело вздыхает, когда мы выходим из здания.

— Казалось, ей стало лучше, — говорит он. — После нападения мы подумали, что для неё нормально немного выпить, ну, знаете, чтобы как-то заглушить боль, но потом это стало происходить слишком часто. В какой-то момент её даже госпитализировали из-за проблем со здоровьем, а когда она вернулась домой, этот придурок Лео разбил ей сердце.

Я замедляю шаг рядом с ним.

— Какое нападение?

Рубен останавливается, когда замечает, что я остался позади.

— О, боже. Я думал, ты знаешь. Она не говорила? — он отводит взгляд, словно стыдясь. — Прости, может, мне не стоило…

Я медленно подхожу ближе, стараясь оставаться спокойным.

— Рубен, что случилось?

— Её изнасиловали, — тихо отвечает он, и у меня перехватывает дыхание. — Почти год назад, когда она возвращалась домой поздно вечером, кто-то схватил её и затащил в переулок за зданием. Камеры наблюдения показали, что она сопротивлялась, но этот ублюдок ударил её, вырубив, а потом надругался. Утром её нашёл прохожий, выгуливавший собаку, она была без сознания и вся в синяках.

— С тех пор она сама не своя, — продолжает Рубен. — Она по-прежнему милая и веселая, но, честно говоря, Беа, которая приехала к нам два года назад, — не та, которую ты видишь сегодня. Раньше она была жизнерадостной, всё время улыбалась и горела желанием начать самостоятельную жизнь после того, как покинула родительский дом. — Рубен усмехается, задумавшись.

— Не знаю, встречался ли ты с её семьёй, — добавляет он. — Она обожает своих сестёр, хотя они такие разные. У неё хорошие отношения с отцом, и мама тоже её поддерживает, но Тереза, если честно, бывает чересчур придирчивой. А вот её дед… бессовестный придурок… Он всегда казался мне милым стариком, но будь он помоложе, я бы с удовольствием набил ему морду.

— Она по-прежнему вспыльчивая, — комментирую я, пытаясь осмыслить услышанное.

Рубен тихо смеётся.

— О да, без сомнения, но теперь она как будто сдерживает себя. Она самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. Может, ей не всегда бывает легко, но она не сдаётся. Ты должен восхищаться тем, что она живёт одна, после всего, что произошло, и всё равно каждый день выходит на работу. А её работа… — он качает головой. — Её работа привлекает внимание, и, конечно, слухи быстро разлетаются.

Рубен замирает и вздыхает.

— О, боже мой! — его взгляд устремляется к барной витрине.

Беатрис танцует и поёт на вершине барной стойки. Толпа вокруг подбадривает её, но я замечаю, что несколько человек снимают её на телефоны.

Чёрт.

Несколько прохожих устремляются внутрь.

— Здесь так весело! — замечает одна из них.

Я иду следом, пробираясь сквозь толпу, но танцующие мешают мне пройти. Они подпевают песне “Love Shack”, а Беатрис зовёт нескольких девушек к себе, чтобы спеть и потанцевать вместе с ней. Когда песня заканчивается, зал взрывается радостными криками.

Беатрис машет толпе и говорит в микрофон:

— Какая замечательная публика! — она смеётся, лучезарно улыбаясь людям. — Но давайте на минуту опустим веселье… поговорим о личном. — Она понижает голос, делая его глубоким и тягучим, и по толпе прокатываются смешки.

— Следующая песня для всех моих девушек, которых когда-либо бросали, предавали или вытесняли из жизни. Для тех, кто не оказался «той самой». Мои девушки-дублёры, где вы? — Женщины в баре поднимают радостный гул, кричат и свистят. — Знаете что? Это касается и мужчин, почему бы и нет? Я права? — мужчины тоже шумно приветствуют её, некоторые стучат кулаками по столам. — Йоу! Большой Майк, ты знаешь, что делать!

Я следую за её взглядом и замечаю массивного мужчину с длинной бородой, спускающейся до его внушительного живота. Он показывает Беатрис большой палец и запускает песню на музыкальном автомате.

Она закрывает глаза, начинает покачиваться в такт и выводит первую строчку:

— В моём сердце разгорается огонь… — Женщины радостно визжат и подбадривают её. Меня удивляет,