Искра твоей души - Иванна Осипова

39

Мужчины подняли оружие. Эдам не перестал улыбаться. В его облике читались превосходство и твёрдость.

— Попробуй попасть в меня, уродец! — дерзко прокричал командор.

Лазарь стоял, упрямо уперевшись носками сапог в землю. Он был решителен и собран и не счёл нужным отвечать на выпад врага.

Я перестала дышать, храня надежду, что под маской одноглазого секретаря, зрение моего мага не менее остро, чем у командора.

«Я знаю, ты что-то придумал. Хитрость и магия должны помочь», — мысленно подбодрила я себя, безмолвно обращаясь к Лазарю.

Кларисса привстала в кресле, вытянулась всем телом в сторону дуэлянтов. Гвардейцы перестали перебрасываться шутками и таращили глаза. Только Герата стояла отрешённая и безразличная ко всему.

Руки мужчин одновременно дёрнулись, их окутало облачко порохового дыма. Удвоенный звук выстрела разорвал тишину парка и вспугнул птиц. В ту же секунду за силуэтом Лазаря на миг проявилась тень, стремительно отклонилась. Кроме меня это вряд ли кто-нибудь заметил, но я ощутила всплеск магии. Я кинула быстрый взгляд на Герату: ведьма могла видеть, как Тиан пытается избежать пули.

Когда я перевела взгляд на мужчин, то Эдам уже ссутулился и прижал ладонь к груди. Мы все увидели, как между пальцами потекла кровь.

Не меняя позы, Лазарь медленно опустил пистолет. У меня дрожали колени. Задохнувшись, я кинулась к секретарю. Он был сосредоточен и напряжён, будто готовился к новому выстрелу. Я еле удержалась, чтобы не обнять Лазаря, но замерла, рассматривая разодранный на левом предплечье сюртук. Ткань набухала тёмной влагой.

«Ранен! Тиан ранен!»

Я заперла, рвавшийся из нутра возглас.

— И это всё⁈ — разочарованно протянула Кларисса. — Два дня болтовни о дуэли, а в итоге никто не погиб. Лучше бы дрались на шпагах. Это интересно и явно требует времени.

Побледневший Эдам прошипел:

— Я ранен. Какая подлость!

— Ты проиграл одноглазому горбуну. Опасная осечка. Надеюсь, в постели такого не случится, — фыркнула Кларисса и поднялась, собираясь уходить. — Герата! Тея! Подуйте на царапину командора, пока он не разрыдался.

— Помоги ему, — с помертвевшим лицом, попросил Лазарь сквозь зубы.

— Я хочу помочь тебе, — умоляюще прошептала я.

— Чуть задело. Невелика цена, — ответил маг без тени улыбки. — Займусь этим сам.

Глаз Лазаря лихорадочно блестел. В его черноте горел багряный огонь. Нехотя я и Герата подошли к Эдаму, чтобы осмотреть рану. Кларисса легко бросила приказ, но сама даже не поинтересовалась здоровьем своего любовника.

Лазарь удалился в сторону особняка, сунув подмышку ящик с пистолетом. Я готова была бежать за ним, но взяла себя в руки.

Гвардейцы забрали оружие у командора и помогли снять мундир. Герата одним движением разорвала на Эдаме рубаху от ворота до грудины.

— Эй, не входи в раж, старуха! — с нервным смешком возмутился Эдам. — Я предпочитаю молоденьких.

— Глупость и болтливый язык приведут тебя в могилу, кобелёк, — прокаркала Герата.

— Если там не будет тебя, я отпраздную это! — он огрызнулся.

— Отведём дурака в дом, — сухо сказала ведьма, зло сжав тонкие губы. — Ему снова повезло. Посмотри, Тея, так выглядит ранение, которое не приведёт к смерти.

Я и сама это поняла. Пуля навылет пробила нижнюю часть плеча. Глазами целительницы я не заметила черноты, которая сопровождает опасные ранения. Дар искры подсказывал, что Эдам со временем пойдёт на поправку. Сейчас мы остановим кровь, используем заклинания для очищения раны и заживления. Ничего сложного.

Постоянно думая о маге, я действовала быстро, поэтому спустя короткое время разыскала Тиана в библиотеке. Он снял сюртук и, откинувшись, сидел в кресле, один рукав рубашки был разорван, обнажив предплечье.

— Сейчас пройдёт, — прошептала я, нежно касаясь кожи рядом с небольшим разрывом — пуля слегка царапнула руку, сложила пальцы для правильного потока магии.

— Не стоит, Тея. Я справлюсь.

Он попытался отстраниться, но я успела передать янтарную силу, с удивлением всматриваясь в мрачное чужое лицо, за которым скрывался мой маг.

— Ты чем-то недоволен? Что не так? — осторожно начала я, чувствуя: Тиан винит себя и желает наказать болью. — Эдам будет жить, — коснувшись его руки, сказала я.

Обезображенное лицо секретаря скривилось ещё сильнее.

— Нет, Тея. Он сгорит за несколько дней. Я говорил тебе о проклятии.

— Ты жалеешь? — Я понимала, что печалит Тиана.

— Это был подлый поступок. Я проклял пули, используя тёмные формулы.

— Они запрещены?

Меня охватило беспокойство, когда я вспомнила закон о некромантии.

— Прямого запрета нет.

— Тогда не терзай себя. Сделанного не воротишь. — Я, как могла, старалась утешить Тиана.

Он покачал головой.

— Я всегда был таким. Легко поддавался порыву. Ненависть затмила разум. Всё время думал о том, как мучился отец перед смертью. Представлял Эдама, который смеётся в лицо моему старику, вонзая кинжал. Жажда мести охватила меня и не отпускала, пока я не исполнил ритуал. А теперь…

— Теперь тебе тяжело думать о гибели врага, — понимающе кивнула я.

— Да, Тея. Я взял на душу эту вину, расплатился частью себя, чтобы Эдам умер, но легче мне не стало.

— Ты хороший и прямой человек, — я обняла его. — Иногда приходится использовать хитрость против мерзавцев. Это был правильный выбор. Ты спас себя во время дуэли. Я ощутила всплеск магии.

— Зачарованная пуля не только отравляет, но и обретает меткость, а фальшивый облик помог уклониться от пули Эдама, — подтвердил Тиан мои догадки.

— Не думай о плохом. Ты не подлец, — я наклонилась к нему и поцеловала в щёку.

Я целовала Тиана, а не Лазаря, но всё равно не решилась на большее.

40

Лицо Себастиана или, скорее, маска Лазаря оставалась напряжённой и отрешённой. Он был погружён в переживание своего поступка и прошедшей дуэли.

— Всё понимаю. Умом… — в уголках рта мага пролегли жёсткие складки. — Эдам меткий стрелок. Только магия могла помочь мне уклониться. Она же сделала лёгкую царапину смертельной для командора. Другого шанса не было, — Тиан тяжело выдохнул.

А я задумалась:

— Знаешь, Клариссе совсем наплевать на Эдама. Мне даже жаль его. Никому не нужен. Никто не переживает о нём. Использовали и выкинули.

Тиан помолчал, а затем тихо сказал:

— Я решил, что тебе нельзя оставаться