Синяя борода и солнечный зайчик - Полевка

Рыжий котенок нахмурился еще сильней и положил руки на грудь альфы. Доминик приподнял одну бровь. Котенок медленно провел лапками, царапая кожу.

– Сдаюсь, царапка! – альфа накрыл руки Тео сверху, – что ты хочешь услышать?

– Что такого особенного ты сказал Эркюлю? Он ускакал домой таким счастливым, - Тео разозлился, – и почему он на тебя облизывался так, как будто имеет на это право? Что ты ему сказал?

Доминик вначале нахмурился, а потом развеселился. Он мягко притянул к себе свое встревоженное сокровище. Тео лег на него кожа к коже. Это было такое восхитительное ощущение близости!

- Ты меня ревнуешь, – сказал Доминик, то ли спрашивая, то ли утверждая, при этом довольно улыбаясь, – значит, я тебе не безразличен. Только это абсолютно напрасно! Я никогда не изменю тебе! Ты моя пара, мой истинный омега! Я раньше никогда не изменял из принципа, а теперь я просто не смогу! Ай! За что?- вскрикнул он, когда Тео царапнул его по ребрам.

- Чтобы не заговаривал мне зубы, – он приподнялся на локтях, с суровым видом рассматривая альфу, – если сию минуту не ответишь, искусаю как любимую шоколадку. Без всякой жалости и пощады!

- Не надо меня ревновать. Это глупо! – Доминик всмотрелся в сосредоточенные глаза Теодора, и вдруг очень довольно улыбнулся, – а знаешь, ревнуй, ревнуй и кусайся всякий раз, как захочешь. Меня еще никто не ревновал, и мне это очень нравится! Только, главное, сам сильно не переживай, поверь, у тебя все равно нет конкурентов. Ты самый необыкновенный, самый умный, самый добрый, самый красивый, самый нежный, самый-самый, - Тео накрыл его губы ладошкой. Доминик успел поцеловать ее несколько раз, прежде чем омега ее отдернул.

- Ты хитруля и подлиза, – Тео устроился поудобнее на животе альфы, - хорошо, я больше не сержусь, но все же, что ты такого сказал Эркюлю, что он чуть из штанов не выпрыгнул? И так облизывался, прямо слюной весь пол закапал.

- Я попросил его выпить чай и только, - Доминик не знал, как объяснить, – ко мне часто пристают, но только я им совсем не интересен, они хотят денег и возможностей. Так что не переживай, я только твой. Я уже три года один и мне, кроме тебя, никто не нужен.

- Три года? Я в гостиной видел фотографию, она с открытия прошлогоднего фестиваля, там тебя под руку держит очень красивая блондинка. И причем держит так ПО-ХОЗЯЙСКИ. Кто она такая, что ты ее фото поставил в гостиную? – Тео опять нахмурился.

- Блондинка в красном платье? – Доминик опять развеселился, и Тео решил, что в следующий раз расцарапает эту наглую морду, чтобы сильно не веселился, – это моя мама, Ванесса Кантарини, в девичестве Росси. Это ее семье принадлежало то большое поместье, где проводили бал Дебютантов. Оно досталось мне в наследство от деда.

- Ты меня обманываешь. Ей на вид лет двадцать, ну, двадцать пять, не больше, – Тео сел в недоумении.

- Ну, я даже не знаю, как посчитать возраст моей матери. Она постоянно проводит время в анабиозе, ей просто скучно жить, вот и все. Она, например, была на моей свадьбе с Бьянкой, а после этого заснула на пять лет. Она хотела поприсутствовать на моем выпуске из университета, но я туда не пошел, хоронил жену. Так что она оказалась на ее похоронах. Вся моя семейная жизнь для нее была, - Доминик щелкнул пальцами, – лишь одно мгновение из ее сна.

Она путешествует на большом лайнере, оборудованным всем необходимым для долгого путешествия от одной планеты к другой. Она заранее составляет список интересующих ее мероприятий, сообщает об этом секретарю и погружается в анабиоз. Когда она оказывается в нужном месте в нужное время, ее будят. Как-то она ждала выступления одного певца почти три года. Его выступление откладывали из-за болезни и поэтому ее не будили. Она не любит, когда ее планы меняются.

- А если бы певец потерял голос? Или, например, ушел со сцены? Она, что, так бы и осталась спать до скончания мира?

- Не знаю, никогда не интересовался этим. Наверное, она отдала на этот случай какие-нибудь распоряжения. И, кстати, она скоро появится здесь. В этом году у нас в ОперА выступает ее любимый певец, и она, естественно, будет на открытии сезона и на всех премьерах. А потом опять улетит. Она не любит гравитацию, предпочитает пониженную, практически невесомость, чтобы кожа не обвисала. Поэтому и живет, в основном, в космосе. Не хмурься, она будет жить в поместье, больше мы ее не увидим. Она будет жить там, а мы здесь.

- Я познакомлюсь с твоей мамой! – Тео был очень взволнован, – а если я ей не понравлюсь?

- Не важно, я взрослый мальчик, – Доминик вглядывался во встревоженное лицо своего омеги, - главное, чтобы мы нравились друг другу. Она появляется в моей жизни редко и ненадолго, так что, не переживай.

- Расскажи о ней, какая она, - Тео опять улегся сверху на грудь альфе, было очень приятно ощущать кожей тепло любимого тела. Доминик сжал ноги посильнее, чтобы не коснуться ненароком попки омеги своим возбужденным членом и не вызвать шквал новых вопросов.

- Если ты решил сегодня не ходить в школу, то я с удовольствием поваляюсь с тобой на кровати и отвечу на все вопросы, – Доминик осторожно погладил Тео по нежной спинке.

- Нет, я пойду, – Тео выбрался из кровати, быстро чмокнув альфу в щеку, – ты же меня отвезешь?

- Конечно, - сказал он вслед голой омежьей спине. Тео убегал, поддергивая на ходу сползавшие штаны. Он, похоже, ходить по утрам просто не умеет, только бегать и подпрыгивать.

Когда Доминик вышел из своей комнаты, собранный и сдержанный, Теодор с печалью смотрел на часы.

- Я не успею сварить сегодня кашу, – он полез в холодильник и нашел там нетронутый ужин и маленький тортик, – ну что ж, позавтракаем тем, что от ужина осталось. А ты, что, вчера не кушал дома? – увидев, как отрицательно помахал головой альфа, расстроился, – ну, вот, нельзя тебя одного оставлять…

Пока Тео нарезал тортик и раскладывал его по тарелкам, Доминик сделал для себе кофе, а для Тео - молоко с запахом кофе.

– Да, я не успел вчера тебе