Лавка «Любовные снадобья» - Татьяна Ма

– Блокаду не поставлю, но кое-что другое сделаю.

Файергард кинул на нее удивленный взгляд. Лиза же опустилась перед ним на пол и поднесла ладони к пылающему колену…

Глава 48

Лиза держала ладони у колена огнеборца. Она закрыла глаза и попыталась представить, как огненная капля выходит из-под кожи мужчины и испаряется, однако, сколько она ни сосредотачивалась, ничего не происходило. Только у самой Лизы на лбу выступил пот, а огневец как горел радужным сиянием внутри мужчины, так и продолжал гореть.

Открыв глаза, Лиза увидела внимательный взгляд серых, как у сына, глаз, сосредоточенно изучавший ее.

– Не выходит?

– Выйдет. – Лиза отерла капельки пота тыльной стороной ладони. – Помогите мне.

– Как?

– А вы думайте не о том, что я неумеха и ничего не могу, а о том, что я обязательно справлюсь с вашим треклятым коленом.

– Сильна на язык, – улыбнулся Файергард.

Лиза потерла ладони друг о друга и сказала:

– Ну, поехали!

В этот раз она не представляла ничего. Вообще не думала. Просто держала ладони у колена огнеборца и чувствовала, как им становится все жарче и жарче, а за закрытыми веками – все светлее и светлее. Перед мысленным взором Лизы возник красивый цветок: внутри стеклянной круглой колбы горел огневец, испуская радужные искры.

Лиза распахнула глаза. Над ее ладонями парил шар, сияющий всеми цветами радуги изнутри. Файергард-старший удивленно взирал то на Лизу, то на сотворенное ею чудо, то на свое колено. Совершенно нормальное колено.

– Как же ты его вытянула, не прикасаясь? – удивился огнеборец.

– Это все колдовье, – улыбнулась Лиза.

– Потушить его теперь надо.

– Не-а, пусть горит. Я его вуалью накрою, и будет у меня вечная лампа.

Файергард встал, прошелся по лавке.

– Не болит? – спросила Лиза.

– Как новенькое.

– Ну и слава Богу!

– Кому? – не понял огнеборец.

– Да Пращуру Вечному.

– А… – Потом он посмотрел на Лизу виновато и попросил: – Лиззи, только вы Ричарду не говорите про то, что я к вам приходил. Не знал он раньше про мое колено, пусть и дальше не знает.

– С чего бы мне ему рассказывать? – повела плечом Лиза. – Мы и не разговариваем с ним почти.

– Знаю я ваши «не разговариваем», – усмехнулся Файергард.

– На что это вы намекаете?

– Да ни на что. Хорошая ты девушка, как я вижу. А Ричард мой, он с норовом. Не каждая с таким справится.

– Да зачем вы мне это говорите? – возмутилась Лиза, зардевшись. – Пойдемте лучше ужинать.

И Файергард согласился. Они пошли на кухню, и огневец, заточенный в стекло, поплыл впереди Лизы.

А за ужином, суть да дело, Файергард расслабился, то ли обрадованный избавлением от боли в колене, то ли смягченный Лизиной добротой, и рассказал Лизе о ее бабушке, той что Кортни.

– Хорошая она была? – поинтересовалась Лиза.

– Нет, злая была, ведьма она и есть ведьма.

– Так я тоже ведьма, – надула губы Лиза.

– Нет, – возразил Файергард. – В тебе от колдовницы больше.

– А есть разница?

– А то ты не знаешь, – усмехнулся он и отправил в рот очередную ложку Лизиной картошечки. – И готовишь вкусно – пальчики слопаешь!

В таком Лизу еще никто не обвинял. Вот баба Прасковья удивилась бы.

– Бабку твою я помню красивой, но всегда злой.

– Она до самой старости красивой была?

– Да какая у ведьмы старость? В тридцать на восемнадцать выглядит, а в сто – на пятьдесят. Вот тебе, небось, уже за тридцать?

– Я что, так старо выгляжу? – обиделась Лиза.

– Выглядишь ты молодо, а колдуешь зрело, – похвалил Файергард.

– Да мне восемнадцать всего, – призналась Лиза.

– Да ну?

– Честное слово!

– Н-да, не зря, видимо, мэриня взбеленилась. Не побороть ей тебя.

Лизе про мымриню говорить не хотелось совсем, а вот про бабку Кортни – очень.

– А почему она злая была? И почему замуж не вышла, раз такая раскрасавица? – спросила Лиза.

– Была она в отца моего влюблена в молодости, но не получилось у них слюбиться, – вздохнул Файергард.

– Почему? – замерла Лиза от удивления.

– Очень уж строгих нравов была твоя бабка. Все знают, что Файергардов приворожить нельзя, а раз нельзя – значит, суй не суй мешочек со снадобьем в карман, пей не пей зелье, ни в одной ратушне этот брак не заключат. Недействительный он будет.

– И что же, Файергарды, значит, жениться не могут? – Глаза Лизы распахивались от изумления все шире и шире.

– Не могут, – покачал головой огнеборец.

Вот, значит, как. Бабка ее любила деда Ричарда, а замуж за него выйти не могла. Но что-то было не так в этой истории.

– Подождите, – нахмурилась Лиза. – Бабка моя десять лет как померла, так?

– Так.

– Но ведь люди и живут вместе, и детей рожают. Никто ж им зелья предсвадебные не варил все эти годы?

– Так и есть. Все вне закона. Как говорит мымриня, в блуде живут.

– Но живут ведь – и ничего! Почему же бабушка моя с вашим отцом не могла так?

– Не захотела. В те годы, а было это лет сто назад, нравы были строже, а у твоей бабки так самые строгие. Ни в какую она не соглашалась без брака жить.

– А как же любовь? – прошептала Лиза.

– Принципы поважнее любви будут.

– Глупость это, а не принципы, – уверенно заявила Лиза.

– Значит, не в бабку ты? Смогла бы незамужней жить с мужем? – почему-то улыбнулся Файергард.

– Опять вы намекаете не пойми на что. – Вскочила Лиза и начала метать грязные тарелки в раковину.

– Ну-ну.

Огнеборец тоже поднялся.

– Поздно уже. Пойду я, и спасибо тебе за все, Лиззи Кортни.

– И вам спасибо, что доверились, – улыбнулась она.

Лиза проводила Файергарда до порога, а когда он уже попрощался, крикнула вдогонку:

– А сколько ж было лет моей бабке, когда она умерла?

Если сто лет назад она была молодой да влюбленной в Файергарда девицей, то десять лет назад сколько ей было?

– Да не так чтобы и слишком много. Лет сто тридцать или около того!

– Ого! – ахнула Лиза.

Так она поняла, что здесь, в этом волшебно-странном мире люди жили не так чтобы и мало.

Глава 49

Лиза лежала на кровати. Теплый ночной ветерок колыхал легкие шторы. Подумать только! Она одна в большом доме, спит вон при распахнутом настежь окне. В деревне у бабы Прасковьи она бы на такое не решилась: слишком боязно.

Под потолком висела «изобретенная» Лизой лампа: укутанный стеклом огневец тихонечко