Недостойная для дракона - Майя Фар

В общем день прошёл весело, так, что даже пообедать было некогда. Карина несколько раз заглядывала, делая «страшные глаза», но я не могла оторваться, ведь там на улице стояли люди, с утра занимавшие очередь, многие приехали из близлежащих деревень, специально ко мне на приём. Как мне кусок в горло полезет?

Последний пациент был невозможно брюзгливым мужчиной, которого привела жена, у него было обострение гастрита. Запущенное. Пришлось повозиться, и сил почти не осталось, руки даже тряслись. Закончив приём, я присела на стул, и Карина предложила мне поужинать с ними, но время было позднее, нужно было идти в академию, или хотя бы отметиться.

Я уже пожалела, что вышла через центральные ворота, ведь, когда мы с Фаем пользовались Восточными воротами, то всего-то надо было выслушать бурчание виверн, зато приходить обратно можно было во сколько хочешь, никто не заметит. А здесь пропуск не отметишь, и получишь выговор за опоздание.

— Прости, Карина, надо бежать, но не откажусь, если завернёшь чего-нибудь с собой, — устало сказала я.

А Карина, зная меня, уже всё завернула и сунула мне в руки небольшую холщовую сумочку. Наш с ней патент. «Шоппер». Недавно начали делать, но Карина говорила, день ото дня заказы на него растут. Правда, зарегистрировали мы его под названием «Покупайка», но народу зашло.

В общем вышла я из дома, на улице уже было темно, но вместо привычно сидящего на лавочке Фая меня там ждал совсем другой.

— Карита Ксана, давайте я вас провожу, всё же нам надо поговорить, — спокойно и без всякого надрыва сказал наследник.

— А где Фай? — с подозрением спросила я.

— Я ризу ан Каоту всё объяснил, и он согласился, оставить вас на моё попечение, — улыбнулся Амиран.

Глава 47

Я оглянулась. Ну не мог Фай вот так вот просто меня оставить.

— Фай ан Каот, выходи! — громко сказала я, весело глядя на удивлённого наследника.

«А он что думал, что я сразу побегу? — задала сама себе вопрос, и сама же и ответила, — конечно, он так и думал, кто же кроме тебя, Ксана Андреевна, поставит под сомнение слова наследника императора?»

Из темноты переулка вышел Фай. Выражение лица у него было укоризненное:

— Карита Ксана, могли бы и промолчать.

— Не могла, Фай, — заявила я, — кому как не тебе знать, что я никому не верю.

И взглянув на принца, лицо которого начало приобретать обиженное выражение, добавила, чтобы «снять обострение»:

— А красивым мужчинам тем более.

И надо же, наследник смутился.

«Знай наших!»

— Ну теперь-то вы спокойны? — спросил Фай.

— Зная, что вы, риз, будете неподалёку, я спокойна.

И обратилась к Амирану:

— Прошу меня простить, риз Араш, но это вынужденная мера.

Амиран повернулся к Фаю:

— Я понял, клятва не даёт вам оставить подопечную, я прощаю вас.

Я подумала, что вот никогда мне не понять этих драконов: «За что прощает-то?»

Но не стала больше влезать, посмотрела, что Фай с достоинством поклонился и снова исчез в темноте переулка.

— Пойдёмте, риз Араш, — кивнула я наследнику, надеясь, что, если он меня не поправляет, значит я верно его называю, как и принято в Академии, без титулов.

Но наследник всё же оказался недоволен, потому что не успели мы пройти и несколько шагов, как он спросил:

— Карита Ксана, а почему вы ко мне обращаетесь так официально, разве мы с вами не перешли на возможность более неформального общения, всё же вместе воевали.

А я вспомнила, как дразнила его: «Амирчик». И как он бесился.

Но не стала возражать, просто сказала:

— Хорошо, Амиран, тогда вы тоже можете называть меня просто Ксана.

— А почему Ксана, а не Ахсана? — неожиданно спросил он.

И я сказала ему правду, пусть понимает, как хочет:

— Потому что Ахсана умерла, Амиран.

На какое-то время наследник замолчал. Но потом снова задал вопрос:

— Вы никогда меня не простите?

— А вы меня? — я считала, что все его обиды именно от этого и идут, что он считает себя незаслуженно пострадавшим.

И он снова попытался свернуть на свою любимую тему о том, что я помню.

Но я, понимая, что сейчас это снова закончится скандалом, сказала:

— Амиран, давайте не будет про прошлое, я не хочу сейчас ничего вспоминать, но очень надеюсь, что настанет тот день, когда всё прояснится. И все, кто делал плохое, будут наказаны.

И наследник как-то быстро согласился, чем порадовал меня. Всё же не до конца он пропащий.

И стоило мне об этом подумать, как внутри запели «птички». Даже в сумерках, тогда, когда все говорят, что все становятся одинаковыми, мне нравилось смотреть на него.

Мне в нём нравилось всё, кроме характера, конечно, и того, что я «его эйла». А так, уверенная походка, широкий разворот плеч, мощная грудь, и мужская красота лица, выражавшаяся в немыслимом сочетании нечеловеческой привлекательности и мужской харизмы, всё это привлекало меня.

Амиран стал расспрашивать меня про то, чем я занималась сегодня, и очень удивился, что я занималась целительством.

— Ксана, неужели вам приходится работать?

— Нет, это не работа, Амиран, это сплошное удовольствие, — я вдруг вспомнила, что ровно такое же чувство испытывала от работы в отделении, там, в прошлой жизни.

— Надо же, — удивился наследник, — как искренне это звучит.

— Вероятно, потому что это так и есть, — ответила я, и тут же спросила:

— А есть что-то, что доставляет вам такое же удовольствие?

И наследник вдруг задумался. А мне стало понятно, что он никогда об этом раньше не задумывался, что его жизнь скорее всего была подчинена словам «надо», «обязан» и иже с ними.

Я не торопила его, не заполняла возникшую тишину ненужными словами, и через некоторое время, он вдруг сказал:

— Мне нравится создавать.

Я молчала, ждала, что он продолжит, и не ошиблась.

— Мне нравится строить. Но я очень давно этого не делал. — и в словах, и в том, как это было сказано, я вдруг услышала разочарование. Разочарование тем, что он не делал того, чего желал.

— Но ведь для того, чтобы создавать не