Ночной абонемент для бандита - Любовь Попова

Пошатываясь, иду в спальню матери, повторяя снова и снова:

— Я жертва. Жертва…

Собираю все мамины и свои украшения, которые хранятся в шкатулке. Переворачиваю все вверх дном, устраиваю настоящий хаос, а потом звоню в полицию.

— Служба спасения, что у вас случилось?

— Меня избили, изнасиловали и обокрали.

— Ваш адрес.

Как только даю основные данные, прячу драгоценности в свою мягкую игрушку, которую закидываю на шкаф.

Иду в ванну, хочу умыться, но вместо этого даю себе пощечину. Одну, потом еще одну… Кусаю губу до крови, смотря как по подбородку течет кровь…

А потом рву платье, как в раз у тот момент, когда в дверь звонят.

— Я жертва… А ты сядешь…

Глава 50

— Я не понял, Оль, а что происходит? — Рома удивлённо осматривает меня, когда замечает в кабинете. Резко подходит и берет за подбородок, поворачивая в разные стороны. Больно, между прочим. — Это что такое? Откуда?

— Что — то от Рустама досталось, что — то сама нанесла.

Он хмурится и становится уже не таким красивым доктором как обычно. Не таким как его фамилия. Отходит, закрывает двери и садится на против, попутно наливая мне воды.

— А теперь рассказывай все.

— Только если ты поклянешься никому из наших ничего не рассказывать. Ты умный, а эти на рожон пойдут и неизвестно чем все кончится. Я не смогу жить с чувством вины, только стыда.

— Оль, какого…

— Только если поклянешься, — хватаюсь за его руку неожиданно сильно. Я могу быть откровенной с самой собой, Рома заменил нам всем отца. Когда — то именно благодаря ему спаслась моя мама, сестра стала счастливой, а братья смогли получить образование. И все равно я никогда не могла попросить чего — то большего чем минимум, мне всегда казалось, что я даже своим рождением обязана именно ему. Строгому, но справедливому Роме. Роману Сладенькому.

— Ладно.

— Ром.

— Я же сказал! Ане ни к чему такие волнения.

— В общем я, — рассказываю все, без грязных подробностей конечно, но довольно четко давая понять, что влюблена в бандита, а теперь хочу его посадить. Но одна не справлюсь. — Не справлюсь одна.

Рома трет лицо руками. Хватает стакан и кидает его в стену.

— Почему ты сразу не сказала… Хотя нет, ты же искала его, а мне так и не отзвонились по нему. Я вообще забыл про тот твой вопрос. Он в покое тебя явно не оставит. Рано или поздно начнёт шантажировать семьёй. А что с тем видео. Что на нем?

— Там я и Альберт. Мы занимаемся сексом. Почти.

— Почти. Почти изнасиловал, почти занимался сексом. Ты прошла освидетельствование, я правильно понимаю?

— Да и заявление тоже написала. У меня даже паспортные данные его есть.

— Настоящие ли. У такого поди еще несколько паспортов в запасе. Ладно… Вадим все организует. Мы его засадим. Да отправим куда подальше. Но и тебе придется уехать, Оль. Хотя бы на пару лет.

— Я готова. Готова на все.

— Я понял.

— А как же суд. Я должна буду там появится.

— Нет. Если у тебя будет представитель. Своим скажешь, что перевелась в другой город.

— Хорошо, — встаю я, но Рома резко толкает меня обратно.

— Оль, тебе нужно понять одну вещь. Тебе лучше с ним никогда не пересекаться. После такой заявы он уже не будет добрым и пушистым, не станет шутить, язвить, строить эти свои фирменные рожи. Он просто убьет тебя.

Я сглатываю, будто горло обмотано проволокой. Слова попадают точно в ту точку, которую я сама боялась трогать. И все эпизоды с Рустамом пролетают в голове, как чужой фильм на ускоренной перемотке. На финальной минуте жизни обычно так бывает. Пора закрывать эту книгу. Пора открыть следующую, даже если она пугает до дрожи.

— Я… понимаю.

— Отлично. Фамилию тоже поменяешь. Если у него останутся какие-то связи, он начнет тебя искать. Впрочем… проще, конечно, убрать его совсем.

— Рома!

— Да шучу я… почти. Но если вдруг встретитесь, тебе придется думать именно в этом направлении. Тебе.

Он отправляет меня собирать вещи, потом оформлять доверенности, обзванивать родственников и знакомых, забирать документы из вуза, увольняться с работы. Сжигать мосты, один за другим, чтобы даже огарков не осталось.

Когда я выхожу из библиотеки после написанного заявления, меня накрывает волной. Резко, до тошноты. Ощущение, что делаю что-то чудовищно неправильное, прожигает насквозь. С такой статьёй идти в тюрьму нельзя — он действительно меня убьет. Но и дороги назад уже нет. Остается только билет на первый попавшийся поезд, чужой город, и попытка по слову, по интонации придумывать образ человека, который меня сломал. Чтобы никто не смог спросить: «Почему ты молчала раньше?»

Перед мамой стыдно более всего. Я позвонила ей, сказала, что уезжаю. Что задыхаюсь среди успешных родственников, что хочу найти свой путь, свою дорогу. Она поверила сразу, даже слишком легко. Плакала в трубку. А я сидела на чемодане и глотала собственные слезы, уговаривая её, будто сама себя.

После разговора достала симку, щёлкнула корпус и выкинула. Вместе с прошлым, которое мне больше не принадлежит.

Жаль только одного: я так и не увидела взгляд Рустама за решеткой. Тот самый момент, когда он бы понял, что я сделала. Зато у меня есть фантазия. Я представила это сама. И представила множество ужасных вещей, которые могут с ним сделать, когда он окажется внутри. Самое страшное, что ни капли жалости во мне не шевельнулось. Он выжег всё, когда спокойно, почти с удовольствием, рассказывал, как подложит меня под другого и будет смотреть.

* * *

Глава 51

*** Рустам ***

— У Явольского дочка. С клуба по-тихому ее забираете, присматриваете, пока отец выбирает сторону, — пожимаю плечами, давая парням указания. — Никакого насилия, все максимально вежливо.

Все происходит за закрытыми дверями клуба, который я недавно отжал у одного богатого гандона. Он даже не сопротивлялся особо, не мог справится с подарком умершего папаши. Теперь купается в водах Турции, где у него квартира.

— Рус, а цель какая? Сколько ее держать?

— Емельянов должен поставить на важный пост нашего человека, вместо того садиста, но активно сопротивляется. Но очень любит свою семью. Так что думаю за сутки все решится.

— Рус, а что с коридором. Несторов согласился?

— Как будто у него есть выбор.