Девятый муж не нужен - Мила Морес

— Он был хорошим владыкой, да? — поднимаю голову с плеча Априоля, заглядываю в милое лицо.

— Да, — с выдохом отвечает принц.

— С тобой всё в порядке?

— Да, — короткий ответ совсем не похож на правду.

Рука Априоля лежит на животе, а сам он весь серый. И в это же время он продолжает читать. Красиво, с интонацией, ровным голосом без слышимого дыхания.

Я лежу смирно, но с ожиданием страшного. Женскую интуицию не обманешь.

— М-м…

— Что такое?

Чтение прервалось, когда Априоль вздрогнул. Это уже совсем не похоже на саднящую сердце фразу «всё в порядке». Никакого порядка там давно нет. А всё то, что доходит до меня — ширма.

— Нэйди… — Априоль говорит глухо, а я пытаюсь осмотреть его тело, особенно те участки, которые он прикрывает руками.

— Скажи, чем помочь? — сдавливаю горло, лишь бы не выпустить эмоции, особенно страх. — На тебе нет ран, ты чувствуешь чужую боль, я поняла. Пожалуйста, скажи, чем помочь.

— Аир… — принц говорит с трудом, и это очень плохой признак. Я боюсь спрашивать, кому настолько больно, что девятая или восьмая часть боли обрывает дыхание. Мысленно перебираю мужские лица, и боюсь остановиться на одном, не хочу предположений, не хочу выбирать, кто из них мне дороже, о ком я буду больше переживать. Лучше не знать, кто именно ранен.

— Всё будет хорошо, любимый, — глажу щеку Априоля, целую. — Я помогу, только скажи, что делать. Немного потерпи, ладно? Аир знает, что делать, да? Нужен этот ваш волшебный порошок. Неужели его нет в замке владыки? Должен ведь быть, правда? Скажи где, Аир, я принесу. Пожалуйста, потерпи, мой хороший.

Априоль прикрывает глаза, и это очень плохо. Он в полуобморочном состоянии. А что происходит с остальными?

— Дес откроет портал и перенесёт сюда раненных, — говорю через боль. — Пожалуйста, Дес. Слышишь меня? Скажите мне, где искать тот чёртов порошок. Я принесу сюда, и мы всех подлечим. Слышишь, Априоль? Не отключайся, будь со мной, пожалуйста, — беру его лицо ладонями. — Скажи, куда идти. Аир, скажи мне.

— Направо по коридору, пролёт вниз, налево до тупика, — Априоль едва дышит, но повторяет то, что ему говорят. — Нужна горсть.

— Я вернусь, — целую Априоля, — прижимаюсь к его щеке, зная, что сейчас меня чувствуют и слышат все.

Быстро натягиваю платье, кое-как расправляю длинный подол. Бегу к двери, которую недавно мне запрещали открывать. Она не сразу поддаётся, но во мне сила смешалась с отчаяньем и страхом, так что я толкаю со всей дури, и створки поддаются.

Выбегаю из покоев, набираю разгон, и тут же падаю. Жёстко ягодицами об лёд. По инерции еду два метра вперёд. Одновременно смотрю по сторонам и не верю глазам.

Стены, пол, потолок и все предметы интерьера покрыты плотным слоем льда. Словно этот замок залили водой, а потом сверхбыстро заморозили.

С трудом поднимаюсь на ноги, держусь за обледеневшие стены. Как идти вперёд, не представляю. Да ещё и в открытом платье! Но времени на раздумья у меня нет. Нужно спешить.

И я делаю то, что любят делать дети на льду. На свой страх и риск разгоняюсь, борюсь с собственной неуклюжестью и дальше отпускаю себя, скольжу по гладкой поверхности. В конце падаю, карабкаюсь, становлюсь на ноги и повторяю с разгоном.

Замираю только около лестницы. Все её ступеньки точно так же с коркой льда. И выбор для меня остаётся небольшой. Идти на ногах не вариант, потому что лестница слишком высокая, а мне нужно свернуть после первого пролёта. Остаётся только… на заднице.

Сажусь и потихоньку переставляю ноги. Ниже, ниже, ещё ступенька. Пальцы немеют от прикосновения ко льду, но я упорно продолжаю спускаться по опасной лестнице.

Слишком медленно. Пытаюсь ускориться, съезжаю ягодицам вниз, почти не ощущаю боли и холода.

Я ведь и подумать не могла, что за дверью тёплой спальни с разгорячённым камином меня ждёт ледниковый период.

— Налево до тупика, — вспоминаю инструкции и хватаюсь за поручни, съезжаю с лестницы и в очередной раз падаю.

Коридор кажется бесконечным, но я бегу. Падаю, бегу, снова падаю и встаю. А в конце коридора замираю почти с истерикой. Точно знаю, что я всё выполнила правильно. Я пришла к той двери, к которой меня направили. Только… Она полностью покрыта льдом. Толстым слоем непробиваемого льда.

Топчусь на месте, озираюсь. Ищу глазами что-то тяжелое. Нужно хотя бы попытаться разбить этот лёд. Только вокруг нет ничего, за что можно ухватиться. Ничего такого, что я могла бы оторвать ото льда.

— Аир… Что делать?

Слёзы подкатывают к глазам, но я сдерживаю их. Корю себя за слабость. Я должна быть сильной. Я должна помочь своим мужчинам.

Прислоняюсь к обледеневшей двери, собираюсь с духом, со всей силы давлю на ручку. И, естественно, ничего не происходит.

— Пожалуйста, помоги мне, Аир…

Сажусь под дверью, охватываю себя руками. Только сейчас понимаю, что я дрожу от холода. Здесь нельзя долго находиться, потому что я сама превращусь в ледышку.

— Аир… Пожалуйста…

Я едва не дошла до отчаянья. Не знаю, что делала бы дальше, если бы не чудо, случившееся так неожиданно. Дверь за моей спиной щелкнула и поддалась вперёд. Я спиной вкатилась в огромное помещение. Что интересно, безо льда.

Здесь всё, как и должно быть в старинном замке. Высоченные потолки, много деталей из дерева, в воздухе запах пыли и чего-то незнакомого.

Шок проходит, и дальше я бегу. К одному стеллажу — здесь книги и древние фолианты, ко второму — здесь склянки без названий, к третьему — здесь баночки с какой-то черной трухой.

Беспомощно осматриваюсь, даже запрокидываю голову, в ступоре рассматриваю потолок. На нём в огромном масштабе нарисована карта мира. Несколько секунд восхищённо рассматриваю, но быстро спохватываюсь.

— Аир, где искать? — спрашиваю дрожащим голосом, и сама не понимаю, это дрожь от страха или холода.

Ответа на мой вопрос нет, и я больше не спрашиваю вслух, потому что мой голос катится по огромному помещению и прерывается, словно его резко что-то заглатывает.

Мысли прерываются, как недавно оборвавшийся голос, потому что глаза натыкаются на пугающую картину. В центре громадной лаборатории лежит нечто… Нечто восхищающее и замораживающее кровь.

— Я нашла его…

Глава 31

Когда я увидела его, у меня не осталось сомнений. Вот тот самый волшебный порошок. Хоть лопатой греби. Только…

Между холмами из белой воздушной