Пекарня маленьких радостей - Фиона Сталь

Ее слова были как соль на рану.

В тот вечер я закрыла пекарню раньше обычного. Я отправила всех по домам, сказав, что плохо себя чувствую. Мне нужно было побыть одной.

Я сидела в пустом, темном зале, освещенном лишь одной свечой, и смотрела на дождь, барабанивший в стекло. Я думала о том, что натворила. Я позволила своим страхам, чужим мнениям, призракам прошлого разрушить то хрупкое, что только-только начало рождаться.

Дверь тихо скрипнула.

Я вздрогнула. Я была уверена, что заперла ее.

В проеме стоял Элдрид.

Он был в том же простом дорожном костюме. Лицо уставшее, осунувшееся. Он выглядел так, словно тоже не спал все эти ночи.

— Прости, что вошел без стука, — сказал он тихо. — Дверь была не заперта.

Я молчала, не зная, что сказать.

Он медленно вошел, подошел к моему столу и остановился.

— Я пришел попрощаться, Элис.

— Что? — я вскинула на него глаза. — Куда… куда вы уезжаете?

— В столицу. Король вызывает. Какие-то дела на границе. Уезжаю надолго. Может, на несколько месяцев… может на годы.

Несколько месяцев или годы. Иначе говоря, мы можем уже не увидеться, а если и встретимся, каждый будет жить своей жизнью. Я в ужасе закрыла глаза.

— Я… я понимаю, — прошептала я. — Служба.

— Нет, — он покачал головой. — Ты не понимаешь. Я не могу уехать вот так. Не расставив все точки над «i».

Он посмотрел на меня своим долгим, тяжелым взглядом.

— Я слышал твое «нет», Элис. Я принял его. Я пытался. Но я не могу просто уйти и делать вид, что ничего не было. Поэтому я здесь. Чтобы спросить в последний раз. Ты действительно этого хочешь? Чтобы я ушел из твоей жизни навсегда?

Дождь барабанил по крыше. Огонек свечи дрожал. И в этой тишине его вопрос холодил моё сердце.

Я смотрела на него. На его уставшее лицо, на боль в глазах. И я больше не видела лорда. Я видела мужчину. Мужчину, которого я любила. Мужчину, которого я сама отталкивала.

— Я… я боюсь, — прошептала я, и это было первое честное слово, которое я сказала ему за последние недели.

— Я знаю, — он обошел стол и подошел ко мне. — Скажи мне, чего ты боишься. Поговори со мной, Элис. В последний раз.

И меня прорвало.

— Я боюсь, что стану твоей тенью! — слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули наружу. — Что я потеряю все, что построила! Свою пекарню, свою независимость! Я боюсь, что в твоем мире мне не будет места, что меня никогда не примут! Я боюсь за Тобиаса! Он думает, что ты отнимешь его у меня! Я боюсь, что однажды ты проснешься и поймешь, что совершил ошибку, что простая пекарша тебе не ровня! Я боюсь всего, Элдрид! Я боюсь, что в какой-то момент больше не смогу быть с тобой! Потому что я… Ты даже не представляешь через что я прошла! Кто я!

Я задыхалась от рыданий, выплескивая на него все свои страхи.

Он не стал меня переубеждать. Не стал спорить. Он просто подошел и обнял меня.

Крепко, сильно, так, как я мечтала все эти недели. Он прижал меня к своей груди, и я уткнулась лицом в его рубашку, пахнущую свежим одеколоном и им. Я чувствовала, как бьется его сердце. Ровно, сильно.

— Глупая, — прошептал он мне в волосы. — Моя милая, упрямая, глупая женщина.

Он чуть отстранился, взял мое лицо в свои большие, теплые ладони и заставил посмотреть на него.

— Теперь слушай меня, — сказал он тихо, но властно. — И слушай внимательно.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты теряла свою пекарню. Никогда. Это — твое. Это часть тебя. Я не хочу, чтобы ты становилась моей тенью. Я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной. И светила. Так же ярко, как сейчас. Я предлагаю тебе не брак, в котором жена — собственность мужа. Я предлагаю тебе союз и свою любовь. Где ты — леди Элис, моя жена, хозяйка моего дома и моего сердца. И где ты — мэтр Элис, владелица лучшей пекарни в королевстве, мой самый успешный и самый упрямый деловой друг. Одно другому не мешает.

Он говорил, а я смотрела на него, и лед в моей душе таял.

— А мой мир… — он усмехнулся. — К черту мой мир, Элис. Если он не примет тебя, значит, я построю для нас новый. И мне плевать, что скажут придворные интриганы или напыщенные герцоги. Их мнение не значит для меня ничего. А твое… твое значит все.

Он нежно провел большим пальцем по моей щеке.

— И Тобиас… Я никогда не отниму тебя у него. Я хочу стать ему не заменой отца, а другом. Наставником. Я хочу научить его ездить верхом, держать в руках меч. Я хочу, чтобы у него был отец. А не чтобы он потерял мать. Мы поговорим с ним. Вместе… И если когда-нибудь судьба разлучит нас, я буду благодарен ей за каждый миг проведенный рядом с тобой, а не вдали.

Его слова были как бальзам на мою израненную душу. Он понял все мои страхи. И он не отмахнулся от них, а предложил решение. Для каждого.

— Я люблю тебя, Элис, — прошептал он, наклоняясь ко мне. — Люблю такой, какая ты есть. Со всеми твоими страхами, твоей силой и твоей дурацкой привычкой спорить со мной.

И он поцеловал меня.

Так, как целует мужчина, который слишком долго ждал. Нежно, но требовательно. Его губы были прохладными от дождя, но под этим холодом бушевал огонь. И я ответила. Я больше не могла и не хотела сопротивляться. Я обвила руками его шею, прижалась к нему всем телом и позволила этому огню поглотить меня.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, он прижался лбом к моему лбу.

— Так что? — прошептал он. — Ты выйдешь за меня, моя упрямая пекарша?

— И ты не уедешь? Не оставишь меня одну?

— Если ты согласишься выйти за меня замуж, я останусь в Остервике и не буду искать смерти на границе государства, что скажешь?