Подарок для ведьмы. Портал в шкафу - Мартиша Риш

Я поправил лямку рюкзака, пролез сквозь забор и выбрался, наконец, на улицу. Село спит, туманное солнце медленно раскаляется над вершинами гор, словно сковорода над горелкой. Вот и пар валит во все стороны. Хорошо! Дракончик сопит на груди и впереди такие истории, о которых не все и мечтают. А я беру и исполняю. Жизнь — это подарок. Как огромное мороженое с орешками. Есть такое нужно с удовольствием, полной ложкой, целиком, наслаждаясь всеми вкусами. И сладостью, и горечью и кислинкой. Иначе невкусно и не интересно. Плохо тем, кто этого не понимает.

Я спустился по улице вниз. Абрикос уже поспевает, а вот виноград еще не успел. И все это богатство никто не собирает, оно валится из-за чужих заборов сочными гроздьями. В Питере бы кто такое увидел! Да, в такие секунды я по дому что-то совсем не скучаю. Из-за забора выглянула соседка из тех, кому все обо всех интересно. Теперь нужно не дать ей спросить первой, тогда шансов улизнуть больше. И прятать глаза нельзя. Наоборот, нужно переть первым.

— Доброе утро. А вы уже встали? Как здоровье?

— Доброе утро, дорогой. Все хорошо. Как твоя мама?

— Приболела немного. Простыла. Это все оттого, что она шапку не носит и ест, что попало.

— Сочувствую.

— Кашу я ей сварил. Молоко погрел. Вот теперь иду в горы. Учитель истории советовал посмотреть на пещеру. Еще травок полезных хочу набрать. Для мамы.

— Ты большой молодец. Не перегреешься?

— Что вы, конечно же нет. Жарко, но что поделать. Учиться надо, мама так говорит. И травки полезные ей очень нужны. Я потому и встал так рано, что идти далеко. Думал еще, может, Осман мне мопед даст. А он пока не проснулся. То есть велосипед, конечно. Велосипед. Если подумать, даже не соврал. У Османа и вправду мотор приделан к велосипеду. Говорят, это очень опасная штука, но мне что-то не верится.

— А ты уже и с мотоциклом в ладах?

— Нет, что вы. Мама мне не разрешает пока садится на настоящий мотоцикл. Папа да, он разрешал, — я тягостно вздохнул, — Даже записал меня в спортивную школу. Так было здорово. Пока мы не уехали, да. Все друзья там остались.

Врать — так от всей души, чтоб поверили. И делать тоскливый вид. Вот как сейчас. Носом еще можно хлюпнуть. Но тут, главное, не перестараться. И просить ничего нельзя. Тогда люди сами все предложат и будут настаивать, чтобы взял. Это еще кто-то умный сказал. Я вскинул взгляд в небо, чтобы высушить несуществующие слезинки.

— Пойду я, а то по жаре будет сложно.

— Погоди. Тут дело такое, у меня в сарае был мопед. Хороший, справный. Еще от мужа остался. Надо — бери. Бензин там же.

— А маме вы не скажете?

— Да что я, изверг, что ли?

— Спасибо! — искренне улыбнулся я. Собственно, что и требовалось доказать. Попроси у соседки мопед, в жизни не даст, упрется еще и матери пожалуется. А так, она сама предложила, сама рада этому и молчать будет. А если мама что-то узнает, мне будет на кого вину свалить.

— Слушай, а кто у тебя под рубашкой там возится?

— Дракон, — лгать тоже лишний раз нельзя. Великая ложь требует правды во всех остальных мелочах.

— А уж не кошка ли?

— Да нет же, правда, дракон. Пластиковый, я его пофотографировать хочу в горах, чтоб как настоящий. Вон, видите, хвост торчит?

— Хороший ты парень, сразу видно. Маме помогаешь, учишься без устали. А по такой жаре, как днём будет, ходить пешком далеко нельзя, вмиг солнечный удар хватит. Твоя мама просто не местная, приехали вы издалека, вот она и не знает. Ох, чудачка! Так ведь и загубит паренька! Всегда так, дурным матерям хорошие сыновья попадаются. Ступай за мопедом. Знаешь, как заводить?

— Ну, конечно.

Глава 26

Вильд Логер

И деревянный стол может стать алтарём, если за дело взялись настоящие деревенские ведьмы. Не знаю, как я здесь очутился, как эти женщины занесли меня в дом. Хотя нет, что-то я всё-таки помню. Помню, например, как на мою бедную голову обрушился сокрушительный удар. На миг мне даже показалось, будто его нанесла секира дворфа в бою, даже почудился запах промасленной ее доброй стали и запах старого пепелища. Кажется, я тогда и очнулся. Увидел склоненные над собой милые женские лица в обрамлении кудряшек.

— Что это было? — взгляд сам собой начал шарить по потолку, искать того самого дворфа, — Секира?!

— Дверь. Всего-навсего дверь. Мы чуть-чуть не попали в проем.

Тут-то я и понял, что женщины меня несут в дом. Сразу три кудрявых красотки: рыжая, светловолосая и брюнетка. Формы из платьев выглядывают такие, что дух захватывает. Мне бы стоило обрадоваться, но что-то не получилось. Кто знает, чего от этих ведьм ждать? Один раз уже чуть не сожгли, во второй чуть не утопили в ржавой бочке. Я, конечно, смелый и доблестный воин, столько сражался за свою жизнь, ни разу не бежал с поля боя, всегда шел храбро вперед. Но любая отвага имеет предел, у моей он, кажется, наступил внезапно. Сегодня. Вот прямо сейчас, когда я заметил чугунную сковороду, витающую в воздухе над печью и кованый серп, воткнутый в стену. Не сожгут, так сожрут! С этих станется. Вон, как все они улыбаются! Точно, что-то затеяли. Дрожь сотрясла все моё тело. Стыдно, но страх — самая меньшая плата за гостеприимство этих красавиц. Лучше бы меня Мессир на границу к оркам отправил! И страшно так не было бы, да и погибнуть там не так уж и стыдно.

— Олли, он замерз совсем. Смотри, как дрожит! Тащи одеяло, а лучше меховую шкуру! — воскликнула блондинка.

Мы миновали еще одну дверь. Меня несут на руках женщины! Точней, не на руках, а на куске какой-то подозрительно знакомой ткани. Уж не мой ли это плащ был? Узнаю шитье золотой нитью, только вот бархат значительно полысел, как, если б я провёл в этом плаще пару доблестных битв и штуки четыре похода.

— Это от страха, в доме тепло, — мурлыкнул кто-то, кто нес мои плечи. Выходит, ведьм здесь не три, а больше? Я вздрогнул еще раз.

— Зачем одеяло? Разотрем его мазью, согреется, бедолага. И как его только угораздило свалиться в бочку?

Нежнейший голос, ангельский. Если не знать, что им наделена ведьма, можно даже поверить в то, что мне желают добра.

— Меня утопить хотели…

— Мужчины всегда находят себе неприятности. С вами так сложно!

— Я плечами