Брачная ночь - Николь Джордан

— Да, говорила, но ты тогда была в шоке. Еще бы, увидеть меня живым. Я не давил на тебя, считал, что тебе надо привыкнуть к новой ситуации.

— Ну что же, я все обдумала. И мои чувства не изменились.

— Зато мои изменились, — тихо сказал он.

— Не могу понять почему.

— Потому что я лучше узнал тебя.

Аврора отвернулась — его чувственный взгляд мешал ей сосредоточиться.

— Думаю, мы могли бы ужиться, — сказал Николас, не сводя с нее глаз.

— Это невозможно даже представить.

— Но почему?

— Причин много, не знаю, с какой начать.

— Назови хотя бы одну.

— Хорошо. Впервые в жизни я могу поступать как хочу. Зачем же мне отказываться от собственного счастья?

— Но мой вариант лучше.

— Лучше? Что может быть лучше независимости? Николас усмехнулся. Однажды он уже через это проходил.

— Если бы ты действительно желала независимости, то без колебаний уехала бы со мной в Америку. И там обрела бы настоящую свободу, не то что в твоем косном обществе с его кастовостью и дурацкими кодексами.

— Но не в качестве твоей жены. Жена — существо бесправное в любой стране. Хоть в Англии, хоть в Америке. Хватит с меня жизни под диктатом отца, я не хочу повторения.

Николас нахмурился:

— Не думаю, что имею хоть какое-то сходство с твоим отцом.

— Не думаешь? Но ты такой же настырный, как и он. И наверняка такой же безжалостный. Ты готов на все, лишь бы добиться своего…

— Я не намерен давить на тебя. Иначе просто потребовал бы вернуться со мной в мою страну: ты все еще мне жена.

— Но сейчас, похоже, ты не оставляешь мне выбора.

— Отчего же? Принуждать тебя я не стану. Аврора облегченно вздохнула.

— Мне кажется, ты видишь все в мрачном свете. Аврора перестала ходить по комнате.

— В Америке я стану целиком и полностью зависима от тебя. Никакой свободы. Как у птицы, посаженной в клетку. А что, если тебе вновь взбредет в голову странствовать по свету? А я останусь одна в чужой стране?

— Я же говорил, что не собираюсь больше скитаться по свету.

— А если тебе прискучит оседлая жизнь, что мне тогда делать? — В голосе ее звучала мольба. — Ты предлагаешь мне рискнуть всем, что я имею, и уехать с тобой. Но как я могу на это решиться?

Николас поморщился, словно от боли. Он не знал что ответить и продолжал смотреть ей в глаза — два синих бездонных озера.

— Ты думаешь только о плохом. Подумай о хорошем. — Я думала… и вот что хочу тебе сказать. Моя нынешняя жизнь может показаться скучной, но по крайней мере я знаю, чего ожидать. Кроме того, у меня есть обязательства. Перед Равенной… перед Гарри…

— У меня есть две сестры, которых ты могла бы опекать, за что и я и они были бы тебе весьма признательны.

— А как насчет твоей матери? Ведь она может не захотеть, чтобы в доме появилась еще одна женщина.

— Моя мать — не проблема. Во-первых, у меня есть собственный дом, во-вторых, она будет счастлива приобрести в твоем лице дочь. Ты не представляешь, как она жаждет увидеть меня женатым. — Аврора молчала, и Николас пошел в наступление: — У меня в Виргинии отличные кони. Я куплю тебе целую конюшню. К тому же мне принадлежат тысячи акров земли, по которой ты можешь скакать верхом в свое удовольствие.

Аврора потерла висок.

— Дело не во мне, а скорее в тебе. Ты посмотри на себя. Ты пытаешься вырвать меня из мира, который, по-твоему, меня не удовлетворяет. Хочешь спасти меня, потому что это у тебя в крови. В этом весь ты.

— Дело не только в моих природных склонностях.

— А мне кажется, именно в них. — Аврора замялась. — Ты будешь хранить мне верность, Николас?

Он ответил не сразу.

Она вымученно улыбнулась:

— Что, если тебе приглянется другая женщина? Сейчас ты хочешь меня, но где гарантия, что ты будешь хотеть меня через год, через два? Ты сам в этом не уверен.

Николас размышлял над ее словами. Она говорила не только о физической близости, но еще и о духовной. Готов ли он заключить с Авророй союз душ? Вверить ей свою жизнь?

— Ты не любишь меня, — тихо сказала Аврора. — Ты вообще не понимаешь значения этого слова.

— А ты? Ты понимаешь?

— Я понимаю. Любовь — это нежность и самопожертвование. Легкость в общении, ощущение близости. Общие мысли, общие интересы. Теплота в отношениях. Ничего этого между нами нет.

— А страсть?

— Возможно, но страсть плохой советник в браке. Ты меня хочешь, не сомневаюсь. Но это не любовь.

— Хочешь сказать, что тебе нет до меня дела? Она молчала, собираясь с мыслями.

— Хочу сказать, что была бы дурой, если бы позволила себе прикипеть к тебе сердцем. Я не хочу снова носить по тебе траур, скорбеть, когда ты умрешь. А этого не избежать при твоей жажде приключений.

— Я не могу обещать, что не умру, Аврора. Никто не может этого обещать.

— Нет, но ты мог бы попытаться сохранить свою жизнь — избегать опасности. Однако ты продолжаешь рисковать собой, несмотря на все мои мольбы уехать из страны… — Она заглянула ему в глаза. — Ты уедешь, Николас?

Он молчал.

Аврора сделала глубокий вдох.

— Очень хорошо. Я дам тебе то, чего ты хочешь.

Она коснулась пояса на талии. Глаза их встретились. Аврора распустила узел, и халат упал с ее плеч.

У него перехватило дыхание. Она стояла перед ним обнаженная.

— Что ты делаешь, Аврора? — дрожащим голосом спросил он.

— Хочу, чтобы ты почувствовал себя победителем. Если я отдам тебе свое тело, ты, возможно, оставишь меня в покое.

— Я не за этим сюда пришел.

— А зачем? Разве не этого ты добивался несколько недель кряду? Минутного удовольствия?

— Я хотел мою жену. — Рот его скривился в болезненной улыбке, но глаза не улыбались. — Если бы я стремился лишь удовлетворить свою похоть, у меня не было бы проблем, — Он подошел к ней. — Я хочу от тебя больше, чем просто физической близости. Хочу, чтобы ты истосковалась по мне. Чтобы не могла дня прожить без меня.

Она задыхалась.

— Я не хочу тебя, Николас, — солгала она.

— Не хочешь? — Он коснулся ее шеи, провел пальцем по затвердевшему соску… — Я бы не сказал, что ты безразлична, — ласково прошептал он и направился к окну.

В следующий момент он, не проронив ни слова, исчез в ночи.

Он опять одержал победу.

Дрожащими руками Аврора подняла с пола халат, накинула на плечи и опустилась на кровать.