Мадам Флер - Жаклин Санд

Утро двадцать четвертого сентября выдалось ясным и безоблачным – то, что нужно для испытания дирижабля. Дул легкий ветерок, и Сезар, усевшись рядом с Флер в открытой коляске, понадеялся, что с этим-то сквознячком паровая машина справится.

– Да, но ты говорил мне, что на высоте ветер сильнее.

– Так и Анри умнее. Думаю, он это предусмотрел.

– Ах, ну сейчас мы увидим.

Она была диво как хороша – в платье небесно-голубого цвета, не иначе, чтобы воздухоплавателей поддержать, и с крохотным кружевным зонтиком. Всего пара дней прошла с момента страшной сцены в ангаре, но госпожа де Виньоль, Флер, совершенно преобразилась. Сезар знал, что в этом есть и его заслуга.

– Я хотел сказать тебе, – проговорил он, когда коляска уже подъезжала к ипподрому, – что лишь в один момент я был не уверен.

– В тот вечер? – Она поняла его с полуслова.

– Да. Когда ты вылила этот яд в кружку. Я ведь ждал, что придет Клотильда, и готов был поймать ее на месте преступления. А тут ты, и склянка эта у тебя, и вот ты все из нее выливаешь… – Сезар помолчал. – По правде говоря, я не знаю, что я делал бы, если бы ты не взяла у Анри его кружку. Просто не знаю.

– Ты же понимаешь, что я не могла не взять.

– Да, – сказал он тихо, – именно поэтому ты – это ты.

Она сверкнула льдистыми глазами и улыбнулась широко.

– Говорят, и президент сегодня будет.

– Уж конечно. Он-то спор выиграл почти и, как мне передавали, очень этим доволен.

На ипподроме было множество народу. Сезар и Флер заняли места на трибуне, рядом с Видоком, который сидел и с большим интересом созерцал то, что происходило на арене, и Годаром, волновавшимся, пожалуй, больше всех присутствовавших. Анри почти закончил наполнять оболочку дирижабля газом, и она рвалась в небо, удерживала ее лишь сетка, с которой тянулось к брусу множество веревок. На брусе было закреплено сиденье для аэронавтов и винт, там же находилась и знаменитая паровая машина. Все, как раньше показывал и рассказывал Жиффар – только более величественное, чем казалось в ангаре.

И вот наступил торжественный момент: после короткой речи Анри поднял дирижабль в воздух. Флер стиснула ладонь Сезара, глядя, как созданное человеком чудо медленно поднимается в небеса, словно показывая: если человек желает, он всего достигнет.

Машина работала хорошо, вниз из трубы валил дым. Пропеллер начал вращаться, но не очень быстро, со скоростью сто двадцать оборотов в минуту – на большее не хватало мощности. И все присутствующие увидели, что дирижабль по воле Жиффара двинулся в нужном направлении, а треугольный парус, служивший воздушным рулем, заставлял аппарат поворачивать вправо и влево, куда хотел изобретатель.

Такого еще не случалось в славном городе Париже. Толпа ликовала. Сезар представлял, как доволен Анри. Но стоило Жиффару подняться выше, где появлялся ветерок, – и дирижабль остановился. Собственная его скорость была всего два-три метра в секунду, или около десяти километров в час. Даже против слабенького ветра дирижабль замирал на месте, а при ветре чуть сильнее – двигался хвостом назад.

На высоте около тысячи восьмисот метров дирижабль уже совсем не справлялся с ветром, и его унесло от Парижа к местечку Траппа, после чего толпа, потеряв удивительный аппарат из виду и не дождавшись его возвращения, разошлась. Надвигалась ночь. Жиффар, как выяснилось позже, проявил завидное спокойствие и смелость. Песком из балластных мешков он потушил огонь под котлом, открыв все клапаны, выпустил пар. А затем в полной темноте благополучно спустился близ Траппы. Поскольку он не вернулся к месту взлета, ему официально не засчитали полет как управляемый. Но разве в этом дело? Разве в этом, повторял Сезар уже поздно ночью, когда Жиффар возвратился в Париж, и в гостиной виконта собрались его друзья, чтобы отметить первый управляемый полет, – таковым он и был на самом деле.