Жизнь на каблуках - Маша Царева

– Никогда бы не подумала, что ты такой…

Он не дал мне закончить – Денис Викторович был отличным дипломатом и всегда умел чувствовать приближение грозы.

– Варька! Смотри! – Он ткнул ухоженным пальцем в телеэкран.

Я удивилась – во-первых, не привыкла, чтобы любимый мужчина меня перебивал, во-вторых, никогда раньше он не называл меня Варькой. Я проследила за направлением его пальца и, признаюсь, не сразу поняла, что имел в виду Денис.

В телевизоре выступали какие-то очередные клоуны. Странное трио – похоже, на сцену выпустили бомжей из подворотни. У мужчины-солиста был запоминающийся высокий голос – все бы хорошо, но время от времени он срывался на фальцет. Микрофон дрожал в руках странного певца. Две девушки на подтанцовках выглядели не лучше. Я приготовилась было посмеяться над нелепой троицей, но тут камера крупно взяла лицо одной из девиц, и с ужасом я узнала в ней себя.

Дело в том, что костюмы Жирафикова мы надевали не в изобилующей зеркалами гримерной, а в подсобке возле туалета. Там же и гримировались, помогая друг другу нарисовать синяки и ссадины, – а все для того, чтобы Олег Токарев не разгадал наш замысел раньше времени.

– Какой ужас! Не смотри! Не смотри! – ладонью попыталась я прикрыть глаза Дениса.

– Почему? – искренне удивился он. – По-моему, красивая песня. И костюмы оригинальные, очень смело.

– Издеваешься? Да в нас там разве что тухлыми яйцами не бросались! Слышишь, как смеются?!

– Смеются? – недоуменно переспросил он.

Я обернулась к телеэкрану и вдруг поняла, что зрительского смеха по телевизору не слышно. Ну, конечно, камера ведь записывала не фоновый звук, а только голос Федоркина – специально для этих целей ему и дали радиомикрофон.

– Красивая песня, – повторил Денис, – никогда не знал, что у вашего Вилли есть такая.

– Она новая, – вздохнула я, – хорошо, что тебе понравилось. Но погоди, сейчас увидишь, как смеялся над нами ведущий концерта. Это было так унизительно!

Но вместо старенького хохочущего актера на экране возникло красивое празднично загримированное лицо женщины-телеведущей.

– Похоже, на нашем небосклоне зажглась новая звезда, – улыбнулась она, – представляю, какой ажиотаж начнется вокруг Виктора Федоркина, когда наша программа выйдет в эфир. Лично мне пока не удалось раздобыть диск этого талантливого певца. В одной из наших ближайших передач смотрите большое интервью с Виктором Федоркиным…

Зазвонил телефон.

– С Новым годом!!! – возопила трубка голосом Олега Токарева. – Варька, ты это видела?! Нет, ты это видела?!

– Ну видела, – пришлось сказать мне.

– Это же успех!! Это же скандал! Триумф! – горячился продюсер. – Как же я не мог понять этого раньше!! Мне уже звонят журналисты!!! Первого января – на репетицию!!!

– Ты под чем? – неинтеллигентно спросила я.

– Трезв как стеклышко, – обиделся Токарев, – да и вообще, решил завязать с порошком. Слишком напряженный будет год!

Олег Токарев не обманул – во всяком случае, январь был настолько заполнен работой, что я похудела на четыре кило. Весь месяц мы работали над новым амплуа Виктора. Слова всех песен были переписаны. Концертные костюмы отправились на помойку, а новые мы заказали Жирафикову. Вдохновленный первым успехом, он вкладывал в новые костюмы весь свой потенциал – они получились смелыми и оригинальными. Чего стоят только платья из бутылочных пробок! Или прозрачные комбинезоны из скотча.

Виктором впервые заинтересовались журналисты.

И наш концертный график претерпел существенные изменения – теперь мы могли позволить себе отказываться от концертов в малоизвестных клубах. И еще – наш клип, снятый на концерте, попал в хит-парады музыкальных телеканалов, причем Токарев не заплатил за это ни копейки.

А вот Наташка из нашей группы все-таки ушла. Она, пряча глаза, объявила о своем решении сразу после Рождества. У Токарева случилась самая настоящая истерика – он бегал по студии, топал ногами, кричал. Но Натка была непоколебима. Не знаю, что уж намечалось у нее с яйцеголовым сыном олигарха, но она отказалась поработать в кордебалете даже хотя бы до февраля. Нужно было срочно искать Натке замену. Тут и всплыла Стасина племянница Индия, уже однажды принятая в наш коллектив, но не сумевшая в нем прижиться.

В конце января Индия снова появилась в нашем танцклассе. На этот раз она держалась куда скромнее, ей ведь не надо было бороться с кем-то за место под солнцем, с ней сразу же подписали контракт.

А в феврале я взяла двухнедельный отпуск – мы с Денисом собирались на Венецианский карнавал.

Специально для поездки я приобрела в магазинчике в Старопесковском переулке костюм светской средневековой дамы. Расшитое золотом платье с завышенной талией, остроконечный колпак, увенчанный миниатюрной фатой. Мое лицо должна была закрывать золотая маска.

– Ты будешь лучше всех, – восхищенно присвистнул Семашкин, когда я показала ему костюм. – Мы сделаем вот как. Мне надо смотаться на недельку в Париж. Я приеду, сделаем тебе визу и рванем в Италию.

В его словах не было ничего подозрительного, и с легким сердцем я проводила своего мужчину в Шереметьево.

Когда в заранее оговоренный день Денис Викторович Семашкин из Парижа не вернулся, я не придала этому факту большого значения. До карнавала оставалось еще достаточно времени, визу я должна была получить легко, учитывая связи Семашкина.

Я продолжала репетировать, чувствуя себя беззаботной и счастливой. Иногда мне звонила Наташка. Она немного успокоилась, уверенная в том, что поставила на правильного наездника. Сыночек олигарха, похоже, взялся за нее всерьез. Он арендовал для Натки студию и нанял одного из самых известных в Москве педагогов по вокалу. Наташка была всецело поглощена подготовкой материала к своему первому альбому.

А я жила одна в квартире на «Маяковской» и доверчиво ждала, когда вернется мужчина, обещавший отвезти меня на Венецианский карнавал. Иногда я мерила приобретенное для этого события платье.

Все это время Денис мне не звонил. Несколько раз я сама набирала номер его мобильного, несмотря на то что он терпеть не мог, когда во время напряженных командировок его отвлекали телефонными звонками. Но к телефону никто не подходил.

Заподозрила неладное я, только когда в вечерних новостях показали сюжет об открытии Венецианского карнавала. Платье и золотая маска висели в шкафу. И только тогда нехорошие подозрения заставили меня нахмуриться и вспомнить, как год назад точно таким же бессмысленным напоминанием о возможном счастье висело в моем шкафу новогоднее платье.

Неужели мужчина, однажды рискнувший разбить мое сердце, отважился этот «смертельный номер» повторить?!

Я не могла в это поверить.

Я снова и снова набирала его номер, я ждала по десять минут, прислушиваясь к длинным гудкам. И однажды все же добилась своего.