Наследница в его постели - Тамара Леджен

Когда Джулиан ушел, Виола спустилась вниз.

Увидев ее, Хадсон отшатнулся. Ее огромные глаза, в которых он привык видеть веселые искорки, потемнели от боли. Лицо побледнело. Она выглядела моложе, чем обычно, почти как обиженный ребенок. Хадсон невольно преисполнился сочувствия.

– С вами все в порядке, мадам? – обеспокоено спросил он.

Виола тут же взяла себя в руки, и Хадсон решил, что ему показалось. Вот уж кто меньше всего напоминал обиженного ребенка, так это молодая женщина, на которой его хозяин так опрометчиво женился.

– Спасибо, со мной все в порядке, – резко отозвалась она. – Вы не могли бы нанять для меня кеб?

Хадсон охотно выполнил ее поручение и еще более охотно отнес вниз ее вещи, искренне надеясь, что на этот раз миссис Девайз распрощалась с ним навсегда.

Спустя двадцать минут Виола была на пути в Гэмбол-Хаус вместе с Корк и Бижу. По прибытии туда она все еще испытывала сильное желание швыряться вещами. Ловер приветствовал ее у парадных дверей.

– Доброе утро, миледи. Вам пришло несколько писем. Виола нахмурилась.

– Писем? Но никто не знает, что я здесь.

– Там есть письмо от вашего брата. Виола вздохнула.

– Полагаю, он недоволен, что я покинула Йоркшир.

– Его светлость находится на пути в Лондон, миледи. Мисс Мэри Эндрюс сопровождает его. – Дворецкий помедлил, ожидая реакции Виолы на его слова, но она только пожала плечами. – Я распорядился, чтобы ей приготовили комнату.

– Хорошо, – безразлично отозвалась Виола. – Когда мой брат предполагает приехать?

– В пятницу днем, миледи. К сожалению, он опоздает на свадебный завтрак.

Виола бросила на него мрачный взгляд.

– Пусть вас это не волнует, Ловер. Свадьба отменяется.

– Миледи?

– Я не выйду замуж за мистера Девайза, – объяснила она. – Это решено. – Вручив собачку Корк, Виола направилась в солнечную утреннюю комнату, снимая перчатки. – Сожалею, что доставила вам столько хлопот понапрасну.

Ловер едва сдержал радость, безмолвно возблагодарив герцогиню Беркширскую. Похоже, совет ее светлости возымел действие.

– Очень хорошо, миледи.

Виола яростно повернулась к нему.

– В каком смысле хорошо, Ловер? – пожелала она знать. – Вас когда-нибудь бросали? И как вам понравился этот опыт? Лично я нахожу его довольно неприятным. Я бы даже сказала – скверным! – К своему ужасу, она почувствовала, что у нее на глазах выступили слезы. Чтобы остановить унизительный поток, она прижала пальцы к глазам и бросилась на ближайший диван.

Ловер поразился:

– Он бросил вас? – произнес он вслух, сделав ударение на последнем слове.

– Да, Ловер. Он бросил меня. – Виола издала стон, услышав звон дверного колокольчика. – Меня нет дома, Ловер, – жалобно сказала она. – Ни для кого.

Дворецкий помедлил, колеблясь.

– А что, если это герцогиня Беркширская? Виола содрогнулась.

– Для нее тем более. Она будет злорадствовать. Я не хочу никого видеть, Ловер. Все, что мне нужно, это коробка шоколада и последние выпуски модных журналов.

– Очень хорошо, миледи. – Ловер с поклоном удалился.

Когда спустя несколько минут он вернулся с конфетами и пачкой журналов, Виола нетерпеливо открыла коробку и набросилась на конфеты.

– Кто это был? – поинтересовалась она. – Герцогиня? Или ее противный сынок?

– Нет, миледи, – ответил Ловер. – Всего лишь сэр Артур Хаффингтон-Эффингтон с женой и дочерью. Они оставили визитки. Сэр Артур – один из членов парламента от Йоркшира.

– Я знаю, кто он такой, Ловер. Это я провела его в парламент. Откуда он узнал, что я здесь? Я начинаю чувствовать себя как загнанная лисица. – Озадаченная, Виола надкусила одну конфету, бросила и взяла другую.

– Как я понимаю, ваша милость сочла нужным дать сэру Артуру несколько политических советов. Я сам отправлял вчера ваши письма.

– Ах да, – горько сказала Виола. – Раз мои письма доставили с лондонским почтальоном, значит, я в Лондоне. Черт бы побрал этот Лондон. Здесь все такие умные!

– Многие из ваших адресатов уже прислали ответ, – сообщил Ловер, протянув ей поднос, на котором высилась стопка конвертов.

Сверху лежало письмо от герцога Фэншо. Виола отложила его в сторону, предположив, что оно не содержит никаких сведений помимо уже рассказанных дворецким, и занялась другими письмами.

– Это все приглашения, – недоверчиво произнесла она. Их больше тридцати.

– Тридцать шесть, миледи. Может, вашей милости нанять секретаря? При такой популярности, как у вас, могут возникнуть проблемы с посещением светских мероприятий.

– Но я не хочу посещать светские мероприятия, – заявила Виола. – Ловер, меня только что бросили. Не хватало мне еще начать посещать танцевальные вечера.

– Насколько я понимаю, миледи, – любезно подсказал дворецкий, – это всего лишь небольшие музыкальные концерты.

Виола содрогнулась.

– Вам не нравятся конфеты, миледи? – спросил Ловер, заметив, что она отложила и вторую конфету.

– Кажется, я потеряла аппетит, – вздохнула Виола. – Я рада, что вы отослали Хаффи-Эффи с семейством, Ловер. Они действуют мне на нервы своей лестью.

Последовало непродолжительное молчание.

– С другой стороны, – задумчиво сказала Виола, – капелька лести могла бы поднять мне настроение.

– Весьма возможно, миледи.

– И потом, я обязана уделять внимание депутатам из Йоркшира, – заявила Виола, выпрямившись. – Иногда приходится улыбаться, даже если твое сердце разбито.

– Да, миледи.

– Ладно. Я дома для членов парламента, – решила Виола, – но больше не принимайте никого ни при каких обстоятельствах.

Следующие два часа прошли как в тумане, пока Виола развлекала жен и детей членов парламента от различных округов Йоркшира. Некоторых дам сопровождали мужья, но остальные заверили Виолу, что их мужья слишком заняты, самоотверженно защищая ее интересы в парламенте. Виола щедро одаривала их советами по самым разнообразным вопросам, а они платили ей самыми цветистыми комплиментами, какие только могли придумать. Вначале Виола купалась в их обожании, милостиво прощая их занудство, невежество и безвкусную одежду, но постепенно их бесконечные реверансы и приседания стали надоедать, и Виола почувствовала себя опустошенной.