Наследница в его постели - Тамара Леджен

На следующее утро Хадсон явился в тюрьму Ньюгейт, чтобы повидаться с хозяином. Не считая нескольких синяков и шишек, Джулиан выглядел как обычно.

– Извините за задержку, капитан, – сказал Хадсон, – но вчера вечером мне не позволили увидеться с вами.

– Слава Богу, Хадсон! – воскликнул Джулиан, обняв слугу. – Все это ошибка, как ты понимаешь. Я не строю заговоров против правительства. Это просто смешно.

– Конечно, нет, капитан. Я тут наскреб немного денег, чтобы перевести вас из общей камеры в отдельную. Мне разрешили остаться и ухаживать за вами.

– Нет, ты должен присматривать за Мэри, – твердо сказал Джулиан. – Бедняжка! Должно быть, она сходит с ума от беспокойства. Скажи ей, что это ошибка. Что я буду дома через несколько дней.

– Боюсь, миссис Девайз ушла. – Из уважения к чувствам хозяина Хадсон постарался скрыть свое удовлетворение. – И забрала свою горничную и собаку. Она оставила вас, капитан.

Джулиан опешил.

– Мэри никогда бы не оставила меня, – медленно произнес он.

– Я понимаю, что вам трудно примириться с подобным предательством, – сказал Хадсон. – Вчера вас посетил лорд Саймон Аскот, и... миссис Девайз позволила уговорить себя. Мне очень жаль, капитан.

– Аскот! Я не верю этому.

– Вот карточка его милости, – возразил Хадсон, довольный, что принес с собой доказательство измены миссис Девайз.

Глядя на тисненые буквы на визитной карточке лорда Саймона, Джулиан ощутил тошноту.

– Он ей даже не нравился, – пробормотал он.

– Очевидно, она преодолела свою неприязнь.

Джулиан рухнул на скамью, служившую ему кроватью.

– Я убью его! Клянусь, я убью его!

– Возможно, это к лучшему, капитан, – заметил Хадсон. – Если миссис Девайз предпочитает быть любовницей его милости, а не вашей женой, нам будет лучше без нее.

Джулиан вздохнул.

– Вероятно, меня повесят, – мрачно сказал он. – Мистер Харман из Банка Англии дает показания против меня. И только Бог знает, что наговорила миссис Дин. Что ж, по крайней мере, с ним она будет иметь крышу над головой.

– Пойдемте, капитан, – участливо сказал Хадсон. – Ваша отдельная камера готова.

На следующий день по приезде леди Виолы и Корнелиуса леди Кэролайн проснулась с жуткой головной болью. Иначе говоря, в своем обычном скверном настроении, которое у нее было всегда после того, как накануне она напивалась в стельку.

Люси взбила подушки и помогла матери сесть.

– Ты помнишь, что было вчера вечером, мама? – мягко спросила она, когда слуги вышли.

– Нет, – отрезала леди Кэролайн, приподняв серебряную крышку блюда, поданного ей на завтрак. – А в чем дело? – Нахмурившись, она помешала еду ложкой. – Что это за гадость?

– Овсянка, мама, – ответила Люси. – Леди Виола говорит, что это очень полезно.

– Неужели? – насмешливо скривилась леди Кэролайн. – Достаточно и того, что мне приходится лизать башмаки леди Виолы, когда я с ней встречаюсь. Но будь я проклята, если стану, есть овсянку, когда ее здесь нет!

– Но леди Виола здесь, мама, – сообщила Люси. – Она приехала вчера вечером. Разве ты не помнишь? Она взяла на себя управление домом.

Леди Кэролайн потрясенно замерла.

– Она знает, что мы просрочили платежи за аренду? – взвизгнула она. – И приехала, чтобы выселить нас?

– Не думаю, мама, – покачала головой Люси. – Она хочет, чтобы мы, называли ее мисс Эндрюс.

– С какой стати? – поразилась леди Кэролайн. Люси беспомощно пожала плечами.

– Она говорит, что здесь инкогнито. Будто бы не хочет привлекать к себе внимание. Утверждает, что она твоя новая сиделка.

– Сиделка? Разве мне нужна сиделка? Я в полном порядке.

– Корнелиус сказал ее милости, что ты больна, – сообщила Люси. – Ему надо было как-то объяснить, почему мы не приехали в Лондон на сезон. Он был очень удивлен, когда леди Виола высказала намерение нанести нам визит.

– Почему он объявил больной меня? – Зачерпнув овсянку ложкой, леди Кэролайн хмуро уставилась на серую комковатую массу. – А не тебя? С твоей унылой физиономией из тебя получилась бы идеальная больная. Я терпеть не могу овсянку! Где леди Виола сейчас?

Люси с опаской выглянула в окно.

– Поехала кататься верхом с Корнелиусом. Слава Богу, конюх не позволил нам продать лошадей герцога.